Пепел звезд - Елена Гайворонская

– Большое спасибо, – проникновенно раскланялся Дмитрий. – Вы замечательный художник. Я порекомендую вас своим знакомым. Значит, Вы не знаете, где может быть Николай. Очень жаль…

Женщина наморщила лобик, изо всех сил что-то прикидывая.

– Гараж у него есть?

– Да, был гараж у моего покойного мужа. В Крылатском, он там жил.

– На улице Крылатские холмы? Где прописан Ник?

– Да, дом 18. Вы там были?

– Заходил. Но Ника не застал.

– Вы, наверно, знаете, он очень любил отца. – Женщина помолчала. – Больше, чем меня. Наверно, я это заслужила… Он говорил: «Не смогу жить здесь – все напоминает о смерти…» Он такой впечатлительный… Есть еще дом в Переделкино, но Коля никогда туда не ездил. Терпеть не мог дачи, загород…

– Вы не дадите мне адреса?

– Конечно, – женщина оторвала клок от оберточной бумаги и, Прислонив его к стене, что-то нацарапала. – Вот.

Дмитрий уже был в дверях, когда она вновь окликнула его:

– Молодой человек! Извините… Если вы встретитесь с Колей, может, вас не затруднит позвонить мне, рассказать, как он…

Подойдя к машине, Дмитрий развернул картину, только теперь заметил название: «Мальчик с собакой за городом.»

– М-да… Куда мне девать эту прелесть? Шефу подарить на Новый год? Уволит без выходного пособия. В кабинете повесить? Не стоит. Народ пошел нервный, реакция может быть неадекватной. Ладно, что-нибудь придумаю.

– Живописью интересуешься?

Дмитрий поднял глаза. Перед ним стоял один из оперов, занимающихся делом Крылова. Рыжий, со шрамом. Погруженный в созерцание шедевра, Дмитрий и не заметил, как тот подкатил на своей видавшей виды «девятке».

– Да, – согласился Дмитрий, – все проходит, а искусство вечно.

Фролов вывернул шею наподобие штопора.

– Это надо смотреть так, – дипломатично заметил Дмитрий.

– Ты везде с картинами ездишь?

– Они согревают мне душу.

– А на Чистых прудах чем занимаешься?

– Рыбу ловлю.

– В мутной воде?

– Другой в России нет.

– А ты парень не промах, адвокат, – сказал Фролов. – Тебе палец в рот не клади.

– Да, пожалуй, не стоит, – парировал Дмитрий, – он вам еще самому пригодится.

– Закурим? – предложил Фролов, доставая неизменную «Приму».

– Можно, – Дмитрий вытащил «Мальборо».

Некоторое время мужчины молча дымили, просвечивая друг друга рентгеновскими взглядами.

– А я-то думаю, – произнес Фролов, – кто это до меня везде побывал – на квартире, в посольстве…

– Значит, идем по одному маршруту.

– Готов поспорить, сейчас ты тащишься от мамаши Португал.

– Приз в студию!

– А какого, собственно, черта ты мешаешь мне работать! – взорвался Фролов.

– Чем это я мешаю?

– Твое дело – сидеть в своей адвокатской конторе, отмазывать подонков, которых мы ловим, порой ценой собственных жизней.

– И ценою чьей же жизни вы поймали опасную преступницу Елену Веденееву? Послушайте, давайте начистоту – вы и сами не верите в ее виновность, иначе не приехали бы сюда.

– Я обязан проверить все возможные варианты. – Сказал Фролов.

– О'кей, – Дмитрий поднял руки ладонями вверх, – проверяйте.

Он приготовился сесть в машину, когда Фролов придержал дверцу.

– Эй, адвокат. Лучше отдай мне все, что накопал, и езжай домой. Я сам доведу это дело. Если твоя подружка не при чем, она не пострадает. Обещаю. Согласен?

– Не могу, – сказал Дмитрий уже без тени иронии. – Честное слово. Я должен сделать это. Сам.

– Сам, – раздраженно передразнил Фролов. – Готов поспорить, ты и в армии-то не был?

– Бог миловал! – саркастически улыбнулся Дмитрий. – Но на сборы ездил. В Тульскую область. Мы там картошку копали. Ох, и славная тогда картошечка уродилась!

– Ну да! – в тон ему протянул Фролов. – А у преступника пушка. Тоже тульская. Токарева. Слыхал о таком? И, когда он ее к твоей башке приставит, картошкой будешь отбиваться, Рембо?

– Можно подумать, у тебя башка бронированная.

– Вроде того.

– Ты ведь в Чечне был, да? – сам того не желая, спросил Дмитрий.

– А ты откуда знаешь?

– Слышал, как тебя опера «чеченцем» называли.

– Спасибо, что не «рыжим», – скривился Фролов.

– Страшно было?

– Вот так разговаривал с пареньком восемнадцатилетним, как с тобой сейчас, а потом он ушел в ночное дежурство. Через месяц голову его нашли. Страшно?

– Страшно, – признался Дмитрий. – Очень. Прости за дурацкий вопрос.

– Ладно, – Фролов, махнув рукой, снова слазил за сигаретами, но обнаружил пустую пачку. Дмитрий достал свои. Предложил молчаливым жестом. Фролов покосился, потом взял пачку, кивнув в знак благодарности. Они снова задымили.

– Ничего сигареты. Но слабоваты.

– Я все бросить пытаюсь.

– Зачем? Кто не курит и не пьет, тот здоровеньким помрет?

– Тоже верно.

– Страшно, парень, что люди с людьми такое проделывают. – после паузы выговорил Фролов. – Но еще ужаснее, что есть мразь, которая на этом руки нагревает. Деньги свои вонючие отмывает, на которых кровь наших пацанов. Я тогда себе слово дал – если жив останусь, пойду в органы работать. Чтобы найти этих тварей – и к стенке. За всех ребят наших погибших. На Петровку думал попасть. Хрен. Застрял в этой дыре. Главное, на войне проще было – сразу видно, где чужой, где свой. А здесь – все в костюмах дорогих, при галстуках. Черт не разберет…

Фролов снова замолчал. И какого лешего он разболтался перед этим адвокатом? Он их терпеть не может…

– Я тоже, – вздохнул Дмитрий, – когда на юриста шел учиться, думал, невинных буду защищать… Полон был светлых идей и благих дум… Дело Веденеевой – главное в моей жизни, понимаешь?

– Могу понять, – сказал Фролов, – красивая девочка. И, кажется, кто-то здорово ее подставил. Что тебе поведала мамаша Португал?

– Дала пару адресов. Я тебе покажу. Не ходи к ней. Она бедная, одинокая, не слишком удачливая художница. Спивается потихоньку. Горюет, что несколько лет не видела и не слышала сына.

– Похоже, тот еще фрукт. Ну, что за адреса?

– Только ты дай мне слово, что поедем по ним вместе.

– Адвокат! Я думал, мы поняли друг друга.

– Тогда до свиданья. – Дмитрий повернулся боком, намереваясь сесть в машину.