Пепел звезд - Елена Гайворонская

Сама она тоже достала какие-то длиннющие тонкие сигареты. Как в фильмах про миллионеров. Черт возьми, Фролов уже забыл, когда в последний раз обращал внимание на аккуратный маникюр, золотую цепочку, видневшуюся в расстегнутом вороте на нежной шее, округлость колен и утонченность щиколоток… Хмуро кашлянув, он сперва сосредоточился на «Приме» и уж потом перешел к делу.

– Да, Олег приезжал на показ в «Арлекино». Я его видела. Постойте! Он тогда, кажется, повздорил еще с одним парнем, Ником. Я еще пошутила, что из-за Веденеевой начались дуэли…

– Ник? Высокий красивый шатен?

– Да. Вы уже знаете?

– Только то, что он – один из приятелей Веденеевой.

– Ник Португал никогда не был приятелем Лены, – она затянулась и, помолчав, произнесла выразительно:

– Он редкостное дерьмо. Хотя за это не сажают.

– Даже и не знаю, – вздохнула Ада, – правильно ли мы поступили, что сообщили этому капитану про Ника. Он тут не при чем. Будут у человека неприятности.

– А Ленка при чем? Ты предпочитаешь, чтобы неприятности были только у нее?

– Ник будет думать, что я ему в отместку…

– А тебе не наплевать, что он будет думать?

– Может, ты и права…

– Ада, это тебе!

Отдуваясь, Миша тащил огромную корзину пурпурно-алых роз.

– От кого? – удивилась девушка и, достав визитку, сделала недовольную гримаску. – Борис Эдельман…

– Кто это? – перевесилась через плечо Марина.

– Один случайный знакомый.

– Только не делай вид, что ты не польщена. Твой дорогой Ник никогда не снисходил до таких широких жестов.

– Да будет тебе.

– Опа! – обернувшись на внезапное оживление, удивилась Марина, – а это что за явление?

Старательно выпроваживаемый охранником, в дверях в раздевалку стоял Борис, размахивая руками, как ветряная мельница.

– Здравствуйте, Ада! Это я!

– Еще не легче. Я вижу! – заметила Ада, выходя к неожиданному визитеру. – Как же вы меня нашли?

– Не поверите! Перевернул всю Тверскую и узнал, что самые красивые девушки работают в модельном агентстве «Звезды».

– Не верю. Натали разболтала. Спасибо за цветы. Надеюсь, больше вы не собираетесь меня провожать?

– Как раз собираюсь! Завтра вы как работаете?

– А что?

– Я хочу пригласить вас в консерваторию.

– Ку-да? – Ада невольно заинтересовалась.

– Вы же любите классическую музыку?

– У вас хорошие осведомители.

– Первоклассные. Так вы пойдете?

– Нет, – приготовилась ответить Ада и уже открыла рот, но вместо этого спросила: «А что за концерт?»

– Позже узнаете. Когда спуститесь. Жду вас внизу. Кстати, вам очень идет этот халатик!

– Спасибо, – фыркнула Ада. – Только это – шелковое пальто из последней коллекции Юдашкина.

В ту ночь Марине не спалось.

Внизу хлопнула дверь. Раздались голоса. Громче и громче.

Марина накинула пеньюар и спустилась по черной лестнице. Перебранка доносилась из холла.

– Я понятия не имею, кто заказал Соленого! – голос невидимого оппонента срывался на крик. – Оставь меня в покое, Гром. Лучше наведи порядок на своей территории!

– Не указывай мне, Крот! – рявкнул в ответ Антон. – Ты пока не Президент. И никогда им не станешь.

– Стану, Гром! Вот увидишь.

– Интересно, какие дела у будущего президента могут быть с лидером чеченских боевиков Хаттабом и известным киллером по кличке Тарантино, которого ищет весь Интерпол? – вкрадчиво поинтересовался Антон.

– Откуда ты знаешь? – насмешливо произнес Антон. – Чего ты так испугался? Какого черта тебе надо в официальной власти? Легализоваться захотел? Ждут тебя там. Я не Бог весть какой патриот, но если ты наверх пролезешь, всему хана настанет, и нам, и стране.

– Я собираюсь навести порядок в этой стране.

– Какой порядок? Где ты его видел? На Колыме? Ты можешь сто раз переписать свое досье, но все равно найдется тот, кто докопается.

– Уже копали. Только где они теперь? – тон собеседника стал угрожающим. – И ты не вздумай мне мешать, Гром.

– А ты не смей мне угрожать, Крот. – В холле скопилось столько пороха, что, чиркни кто спичкой – неминуемо последовал бы взрыв. – За свою жизнь я не таких перевидал.

«Какого черта я это слушаю? Меня не касается», – подумала Марина, но что-то мешало ей уйти.

– Ладно, Антон, – примирительно сказал невидимый оппонент, – давай договоримся. Пусть каждый идет своей дорогой. Лады?

– Ты первым полез на рожон. Хочешь совет напоследок – если уж ты полез в параллельные структуры – избавься от «фени». А то иногда проскальзывает.

– Ну, спасибо, кореш… пардон, коллега.

– На здоровье.

Марина быстро поднялась обратно наверх. Выглянула в окно. Во дворе стояли три черные иномарки. В «шестисотый» садился человек годам к пятидесяти. В две другие рассаживалась, судя по всему, охрана. Крепкие бритоголовые ребята. Банально до тошноты. Марина подумала, что много бы отдала за возможность разглядеть в подобной свите хоть одно нормальное человеческое лицо. Еще секунду соображала, где она прежде видела этого господина. И тут ее осенило – по телевизору, в какой-то политической передаче, краем глаза увиденной утром за завтраком.

Антон сидел на лестнице, курил, стряхивая пепел прямо вниз. Когда Марина подошла, поднял голову, и она внутренне сжалась от его взгляда, полного странной пронзительной тоски. Затем он загасил сигарету о ступеньку, где закончился ковер, поднялся, стиснул девушку за плечи, на мгновение отчаянно прижав к груди, а потом произнес негромко, внятно, словно отдавал приказ:

– Ты должна уехать.

– Что?!

– Ты должна уехать отсюда. Я куплю тебе квартиру. Завтра же. И мы временно перестанем видеться.

Для нее это было равносильно пощечине. Или плевку в лицо. Или удару в тот момент, когда меньше всего ожидаешь. Как четырнадцать лет назад…

На миг она закрыла глаза, собираясь с духом и мыслями. Потом молча повернулась, прошла в спальню, открыла шкаф, откопала на дне старые джинсы и свитер – видно, в глубине души всегда знала, что придется возвращаться назад, в ту, прежнюю жизнь, раз сохранила сумку с косметичкой, расческой, зубной щеткой. Все.

– Что это значит? – Антон застыл в дверях.

– Я готова. Прощай, дорогой, мне было хорошо с тобой.

Ничто в жизни прежде не давалось так тяжело, как теперь эта наигранная легкость.

«Если раньше били по морде,