Надежды и радости - Элисса Дин

Максвелл протянул руку и нежно погладил Роксану по голове.

– Как Сэра похожа на свою старшую сестру! – сказал он с печальной, не совсем трезвой улыбкой. – Она была такой чуть ли не с самого рождения. А признайся, Роксана, ведь для тебя, приехавшей сюда, чтобы помириться с отцом, оказалось полной неожиданностью знакомство с маленькой сестренкой?

– Я не в претензии к Сэре.

– Но ты в претензии ко мне!

– В первую очередь.

– И к Цесии тоже!

– Да, и к Цесии тоже! Теперь, когда ее уже нет в живых, я очень сожалею о своем пристрастном поведении, не позволившем мне спокойно разобраться в том, что же все-таки заставило тебя полюбить эту женщину? Конечно, сейчас уже слишком поздно вздыхать о том, что мы с ней не сделали попыток стать друзьями!

– Роксана! Цесия прожила бы еще многие годы без всяких попыток подружиться с тобой. И тебе совсем незачем жалеть о том, что ты не позаботилась об этой женщине только потому, что мы с ней были близки. Право, Роксана, ты вовсе не должна чувствовать себя виноватой в том, что вы с Цесией не сделались друзьями. Бог с этим! Пусть все останется в прошлом. Ты и так была в высшей степени добра ко всем нам. Сэра очень благодарна тебе за это. И я тоже.

Полковник помолчал. Потом вздохнул и совершенно неожиданно сказал:

– Ну а теперь давай поговорим о капитане Гаррисоне.

У Роксаны потемнело в глазах.

– А он-то здесь при чем?

– Поскольку мы с тобой полностью открыли друг другу наши души, я попрошу тебя быть до конца откровенной и в этом. Ведь этот новый капитан уже был темой нашего с тобой разговора. И именно здесь, на этой крыше. Разве не так?

– Так.

Максвелл рассмеялся и хлопнул себя ладонями по коленям.

– Я не сомневался! Все это я прочитал вчера в твоих глазах! А его отношение к тебе выглядело слишком фамильярным для простого знакомства. И конечно, за ужином не только я заметил, что этот человек очень увлечен тобой. Но я был буквально ошеломлен, когда услышал от тебя, что Гаррисон женат! Тем более что сам он вчера отрицал это. И я видел, что он не лжет! Мне не оставалось ничего иного, кроме как телеграфировать в Калькутту, чтобы не только удовлетворить свое любопытство, но и снять некоторые зародившиеся подозрения, имеющие непосредственное отношение к тебе.

– Ты не мог этого сделать!

– Не только мог, но и сделал! И если этот человек мечтал об успешной военной карьере, то теперь он многое себе в этом смысле подпортил. Лорд Уэверли пользуется в высших сферах большим авторитетом и влиянием. И он, мягко говоря, не очень доволен тем, во что вылилось сватовство капитана Гаррисона к его дочери. А попросту говоря, он страшно обижен и оскорблен, ибо не сомневался, что капитан должен был считать за большую честь для себя сделаться членом семьи Уэверли. Гаррисон же не оценил плывшего ему в руки счастья. То, что он порвал с этим почтенным семейством, – огромная жертва, которую он принес, насколько я понимаю, ради тебя, Роксана. Не так ли?

– Нет, отец! Гаррисон принял решение еще задолго до того, как мы с ним познакомились.

– Но и дураку понятно, что он к тебе неравнодушен! Даже я это сразу увидел!

Роксана молчала.

– Если у этого парня серьезные намерения, чего я отнюдь не исключаю, – продолжал после короткой паузы Максвелл, – то, надеюсь, у вас обоих хватит терпения и здравомыслия выдержать достаточно долгий срок до заключения брака. Во всяком случае, мистер Уэверли не даст Гаррисону разрешения на женитьбу до окончания миссии капитана в Бенгалии, куда он сейчас направлен по службе. А когда она закончится, пока никто не знает. Если, конечно, Колльер не оставит службу. Но тогда – конец всей его военной карьере! Кстати, вы уже договорились о том, что поженитесь? На днях я получил телеграмму от Стентона, в которой...

– Да, договорились! – поспешно оборвала отца Роксана.

– Гм-м, – протянул Максвелл, бросив на дочь суровый взгляд.

«Скажи ему сейчас!» – убеждал Роксану внутренний голос. Но она промолчала.

– Роксана, – сокрушенно вздохнул полковник, – конечно, ты уже взрослая и сама вольна решать свою судьбу. Но когда настанет время, я дам тебе благословение. Хотя я ничего толком и не знаю о капитане Гаррисоне, но он кажется мне неплохим парнем. И я хорошо знаю свою дочь, а потому имею все основания доверять ее выбору.

Роксана, до этой минуты машинально вертевшая золотое кольцо на пальце, непроизвольно положила руку себе на живот.

– Спасибо, папа!..

Приближался конец месяца, и Роксане пришлось сказать Колльеру, что ее подозрения по поводу возможной беременности не подтвердились. Оба почувствовали разочарование. Но в то же время и он, и она отлично понимали, что время обзаводиться детьми для них еще не наступило. Слишком многие вопросы им еще было необходимо решить.

Кроме того, в стране явно назревали грозные события. Двадцать девятого марта в городе Мируте вспыхнул первый мятеж сипаев. Правда, он был быстро подавлен, а главный зачинщик по имени Мангал Панде после неудачной попытки самоубийства был схвачен и приговорен к смертной казни.

Известие об этом событии пришло в Дели вечером в понедельник, когда полковник Шеффилд с семейством и несколькими приглашенными офицерами, среди которых был и Колльер, сидели за ужином. Максвелл перекрестился и не совсем уверенно сказал:

– Слава Богу, это произошло не здесь. Впрочем, думаю, что иначе не могло и быть: мои люди преданно служат и никакого брожения среди них никогда не замечалось.

Женщины поспешили с ним согласиться, стараясь скрыть охватившее их нервное напряжение. Роксана откинулась на спинку стула и, тщательно подбирая слова, возразила:

– Ты разве не заметил, отец, что местные солдаты явно взволнованы? Даже если у них и нет четкого плана действий, кроме стремления противостоять попыткам подавления их религии, происходящие совсем близко отсюда тревожные события не могут не пробуждать в них опасных мыслей. И возможно, дело не ограничится только мыслями...

Максвелл, поднявший было стакан с виски, опустил его на стол и неодобрительно посмотрел на дочь:

– Я не думаю, что какая-то горстка сипаев настолько обеспокоена возможной угрозой своей вере, что может прибегнуть к насильственным действиям. Уж больно мрачной ты представляешь себе здешнюю ситуацию, Роксана!

– Тем не менее, – возразил сидевший рядом с ней Гаррисон, – нам следует постоянно следить за малейшими проявлениями бунтарства среди сипаев. И время от времени награждать взрослых индийцев шлепками, как нашаливших детей, чтобы научить их уму-разуму. Но если говорить серьезно, они с каждым днем все меньше и меньше нам верят, а потому и ведут себя соответственно. Во всяком случае, прежнего доброго отношения к нам я уже не ощущаю.