Надежды и радости - Элисса Дин

Когда Роксана вернулась домой, Сэра с детским любопытством и настойчивостью принялась расспрашивать, где та была и почему не взяла ее с собой. Роксана ласково погладила сестренку по головке и объяснила, что ходила по делам, в которых дети сопровождать взрослых не могут. Сэра тут же прекратила допрос, тем более что Роксана предложила ей спуститься в сад и заняться со Смельчаком, чтобы обучить его кое-каким собачьим трюкам.

Сэра с радостью приняла это предложение. Однако вечером, сидя за столом, она вернулась к этой теме, сказав отцу, что старшая сестра утром уходила в город, а ее с собой не взяла. Роксана почувствовала, как кровь прилила к ее щекам. Полковник положил на стол вилку и с удивлением воззрился через стол на старшую дочь.

– Ты считаешь, что поступила правильно, Роксана? – спросил он.

Роксана попыталась улыбнуться, а затем опустила голову и сделала вид, что занята едой. Но отец продолжал выжидающе смотреть на нее.

– Я ведь никого не хотела обидеть, – тихо ответила Роксана.

– И что же ты делала сегодня в городе? – продолжал допытываться Максвелл.

– Это мое личное дело, отец, и я не хотела бы сейчас об этом говорить, – холодно ответила Роксана, подцепив вилкой кусок рыбы.

Глаза полковника сузились. Он поднес салфетку к губам и сурово посмотрел на дочь:

– Это как-то связано с Ахмедом Али?

Роксана прекратила тянуть сок из бокала, поставила его на стол и тихо сказала:

– Если этот вопрос подразумевает какую-то непристойность, то я отвечу – нет. Если же он был задан без всякой задней мысли, то ответ будет положительным!

– Ты без свидетелей встречалась с мужчиной?

Роксана смотрела на отца и медлила с ответом. Ей не хотелось лгать. Но сказать правду она тоже не могла. Оставалось только постараться ответить по возможности чистосердечно, утаив при этом самое сокровенное.

– Нет, это было не совсем так, отец!

Полковник с такой силой опустил кулак на стол, что зазвенела посуда, а Роксана с Сэрой подскочили на стульях.

– Черт побери! – крикнул он, со злостью швырнув на пол салфетку. – Ты живешь в моем доме, Роксана, и я вправе потребовать от своей родной дочери соблюдения приличий!

Роксана взяла свою салфетку и вытерла губы.

– Никакого нарушения приличий сегодня я себе не позволяла, отец, – очень спокойно сказала она.

Макс про себя отметил слово «сегодня» в сказанной дочерью фразе, но предпочел не обращать на это внимания, а лишь раздраженно спросил:

– Итак, у моей дочери есть секреты от меня?

– Дочь, которую отец столько лет игнорировал, имеет право на поступки, о которых ему знать совершенно не обязательно. К тому же, будучи взрослой женщиной, она может иметь и свои секреты. Ничего странного в этом нет.

Полковник с грохотом отодвинул от стола свой стул и встал.

– Роксана, я предупреждаю тебя...

– Предупреждаешь, отец? Против чего? Или это предупреждение не что иное, как откровенная угроза? Если это так, то я хотела бы напомнить тебе, что, будучи совершенно независимой, могу в любой момент покинуть тебя точно так же, как ты в свое время поступил со мной. Я приехала в Индию по своей воле, и твои намеки в письме, которое я получила в Лондоне, о финансировании этой поездки и моего пребывания здесь, абсолютно неубедительны.

Роксана бросила взгляд на отца и заметила, что глаза его сузились, ноздри расширились, а дыхание сделалось частым и шумным.

– Понятно, – прохрипел Максвелл и вышел из-за стола.

Роксана подняла бокал с соком, но тут же опустила, заметив, как дрожит ее рука. Сердце сильно билось. Дыхание тоже стало неровным. Роксана знала, что причиной охватившего ее негодования был отнюдь не отцовский допрос о том, где она была днем и что делала. Все обстояло гораздо серьезнее и глубже. Скорее всего и сам Максвелл до конца не понимал, что произошло. А суть дела заключалась в том, что он всячески старался предать забвению прошлое. Причем так, чтобы дочь не могла его ни в чем упрекнуть. Роксана отлично понимала, что отец ждет от нее прощения. И готова была простить. Встретившись с отцом в Дели, она даже подумала, что сможет сделать это. Но... Но, как оказалось, малейшее нарушение мира в семье тотчас же воскрешало в ее памяти прошлое, и она уже не могла заставить себя сдерживаться...