Магический договор 2 - Татьяна Ивановна Герцик

– Леди Кларисса не передумала?

Ответила ему леди Салливерн:

– Насколько я знаю, нет. Но у нее столько поклажи, что я не знаю, где это все уместится.

В ответ на это предостережение маг лишь пренебрежительно дернул головой. Видимо, второго отказа своей избранницы он бы не вынес. Так что на этом ужасающем фоне все остальное казалось ему сущей мелочью.

– Не страшно, у меня большой родовой замок, войдет все.

Тут слуги начали выносить из замка сундуки, тюки и баулы. Их было так много, что все пространство возле портика оказалось заставлено вещами. Но вот в дверях показалась и сама виновница переполоха, заставив своего жениха медленно выдохнуть воздух сквозь сжатые губы.

Леди Кларисса была великолепна в серебристой шубке и капоре под цвет, но ее нежное лицо было не на шутку обеспокоено. Завидев нетерпеливо ожидающего ее жениха, она коротко вздохнула и робко улыбнулась.

Изабель с Беатрис поразилась. Чтоб непробиваемая леди Кларисса робела? Да это же настоящий конец света!

Открыв портал, лорд Чарсон магией смел все пожитки в холл большого замка, затем подал руку невесте, и они, едва попрощавшись с провожающими, исчезли.

Зайдя в дом, сестры дружно рассмеялись. На их звонкий смех по лестнице сверху кубарем скатились взлохмаченные мальчишки.

– А где леди Кларисса? Мы пришли ее проводить!

Услышав, что она уже ушла, раздался разочарованный вопль.

– Это все из-за тебя! – ополчились младшие на старшего. – Еще немного, еще немного! И вот результат! Мы опоздали!

– Нужно было все подготовить, чтоб все прошло без сучка и задоринки! – отбивался тот от малышни.

– Что вы приготовили для тети? – вкрадчиво спросил отец.

Старший тут же замолк, не желая выдавать опасный секрет, но младшие, разгоряченные спором, немедля выпалили:

– Фейерверк, вот! Красивый!

Сестры громко захлопали в ладоши.

– Наша школа! Гордимся!

Леди Салливерн сердито посмотрела на старшего сына.

– Ты же знаешь, что леди Кларисса пугается громких звуков и категорически против всяких неожиданностей!

Беатрис с Изабель, частенько пользующиеся этим приемчиком, чтоб избежать занудных поучений наставницы, тайком показали брату большой палец. Но отец был по-настоящему недоволен. Забрав с собой сыновей, он увел их в свой кабинет для суровой мужской выволочки.

Дамы же прошли в одну из комнат первого этажа, из которой открывался красивый вид на спасенный сестрами кедр, и устроились за низким круглым столиком. Приказав подать чай с печеньем, мать с легкой грустью сказала дочерям:

– Вот и пришла ваша пора улетать из родительского гнезда. Для вас это доброе время, а для нас с отцом – печальное.

Дочери с обеих сторон обняли ее.

– До этого еще очень далеко, мама! И представь себе – мы будем правительницами! – с гордостью возвестила Изабель. – Причем я – вообще королевой!

– А ты что, хочешь быть королевой? – лукаво уточнила Беатрис.

Изабель поморщилась и честно призналась:

– Нет, конечно! Но нужно же чем-то утешаться.

Все рассмеялись. Слуга принес поднос с чайником, полным кипятка, вазочками с вареньем и печеньем. Разливая по белоснежным фарфоровым чашечкам чай, Беатрис рассказывала о том, какой замечательный Анрион и как сильно она его любит.

Изабель молчала, о чем-то задумавшись. Пришел отец, все принялись обсуждать предстоящие свадьбы. И лишь вечером в своей комнате Беатрис спросила у сестры, что ту гнетет. Изабель резко поднялась и несколько раз пробежала из угла в угол, стараясь успокоиться.

– Завтра коронация Эмилио, и мне очень неспокойно, – остановившись перед сестрой, она нервно крутанула ладонью.

Беатрис немного отшатнулась, и уточнила:

– Ты ничего не говорила про коронацию Маурина, ты же его имеешь в виду?

– Мне больше нравится имя Эмилио, – тут же принялась возражать Изабель. – А о коронации говорили все, просто ты по уши была занята своими делами, и на это внимания не обратила.

Беатрис потупилась. Она действительно думала лишь об Анрионе, не вникая в то, что говорили и делали другие.

– Ты хочешь пойти на коронацию?

Чуть призадумавшись, Изабель принялась размышлять:

– Стоило бы. Но там наверняка будет лорд Кариссо, а я его попросту боюсь. Кто знает, что еще взбредет в его дурную голову? Больше сидеть в его доме с магическими глушителями на руках вместо браслетов я не хочу.

– Давай пойдем вместе, – Беатрис, к своему удивлению, вовсе не хотелось пускаться в новые приключения, но оставить сестру она не могла.

Изабель накрутила на палец светлый локон и задумчиво протянула:

– Хорошо, хотя и все равно страшновато. Ну да ладно, пойдем под личинами и постараемся на глаза Кариссо не попадаться. Но нам стоит запастись накопителями, чтоб не стать игрушками в его коварных ручках.

Не теряя времени, прошли в хранилище, где лежали разные магические штучки – накопители, амулеты и охранные обереги разной величины и силы. Набрали целую связку полных до краев накопителей магии и вернулись к себе.

На следующий день, предупредив родителей о вояже в Аджию, превратились в совершенно не похожих друг на друга немолодых брюнетку с шатенкой, одетых в неприметные серые платья. Довольные сотворенными личинами, переместились на дворцовую площадь возле тюрьмы, из которой когда-то освободили клан Феллири.

В этот раз площадь перед празднично украшенным дворцом была полна самого разномастного народа. Очень много гуляло простых горожан, нарядно одетых и радостных. Вездесущие мальчишки перебегали от одной группы людей к другой, громко вопя:

– Чудо, чудо! Все Феллири живы, весь клан от мала до велика!

Об этом знали уже все присутствующие на площади, обсуждая свалившиеся на них удивительные новости: и возвращение кронпринца, и добровольную передачу короны младшим братом старшему и, что было уж совершенным чудом – появление живых и невредимых членов клана Феллири, казненных на их глазах на этой самой площади.

Сестры, чуток изменив свои платья в соответствии с местными нравами, мирно ходили среди толпы, прислушиваясь к разговорам и даже принимая в них живое участие. Точнее, в рыночные препирательства ввязывалась неуемная Изабель, а Беатрис время от времени извлекала сестру из горнила жарких споров и вела дальше, выговаривая за неумеренную страсть к приключениям.

Вскоре торжественно зазвучали фанфары и на площади стали появляться выходившие из портала гости. Девушки заметили среди приглашенных владетелей окрестных стран, в том числе и Анриона с Паулиной. Оба они внимательно оглядывали толпу, ожидая увидеть среди нее леди Салливерн.

Сестры, ничем себя не выдавая, с нетерпением ждали появления главного виновника торжества – кронпринца Маурина, или, как его предпочитала называть Изабель, Эмилио. Наконец громко и торжественно запели трубы, сама собой по вытоптанной траве расстелилась красная ковровая дорожка, и по ней медленно и с достоинством пошел Маурин.

За ним следом, улыбаясь и гордо расправив плечи, шествовал король Арустин. И только откровенно злые глаза, презрительно глядевшие в спину старшего брата, выдавали его истинное состояние.

Раздались крики, приветствующие кронпринца, и только его одного. Арустин свирепо посмотрел по сторонам и испуганно втянул голову в плечи, когда в него чуть было не попал брошенный кем-то довольно большой камень. Но достаточно было одного строгого взгляда Маурина, чтоб воцарилась полнейшая тишина.

Братья подошли к стоящему на возвышению трону. Остановившись возле ступенек, старший требовательно посмотрел на младшего. Арустин прищелкнул пальцами, подзывая камергера с шелковой подушкой в руках. На подушке сверкала драгоценными камнями парадная корона королевства.

Преодолевая себя, бывший король взял корону и протянул ее брату со словами:

– Возвращаю то, что взял на время. Желаю царствовать достойно и справедливо!

Эти правильные слова были сказаны таким тоном, что всем слышавшим их казалось «чтоб ты провалился!» Чуть заметно усмехнувшись, кронпринц склонил голову, и подошедшая королева Рондии Паулина торжественно воздела ее на его макушку.

Выпрямившись, коронованный Маурин сделал несколько быстрых шагов, поднимаясь по ступенькам, и сел на трон. Все зашумели, приветствуя короля, зазвонили колокола и раздались залпы магического салюта.

– Что-то мне это не нравится, – Изабель пристально следила за свергнутым Арустином. – Не верю, чтоб он