Похоронные дела Харта и Мёрси - Меган Баннен

– Ты иди, – сказал ему Харт. – Я тут закончу.

– Можно взять баржу?

– Конечно. – Дакерс мог хоть в канаву свалиться сегодня вечером, Харта это мало волновало. Очень хотелось, чтобы ученик убрался и не мешал.

– Класс! – Дакерс ткнул ему пальцем в лицо: – Ведите себя хорошо.

– Постараюсь.

Мёрси проводила Дакерса до выхода, Харт плелся следом, и оба посмотрели, как он сел в баржу и укатил.

– Прости, что без предупреждения, – сказал Харт, у которого подскочил пульс, пока Мёрси опускала ворота. – Надеюсь, это нич…

Едва ворота лязгнули об пол, Мёрси схватила его за жилет и притянула к себе, жарко и влажно целуя, и этот поцелуй отозвался во всем теле дрожью гитарной струны.

– …чего, – договорил он на выдохе, когда она отстранилась.

– Ну, видимо, нормально.

Он попытался сдержать улыбку, которая рвалась на лицо, а она большим пальцем вытерла у него с губ помаду.

Большим пальцем.

С губ.

Он прихватил палец зубами.

– Ой, – охнула она и отдернула палец, а губы вновь прижались к его губам. Его руки пропутешествовали вниз до бедер, притиснули к его твердым намерениям, и он задвигался вместе с ней, горячо и спутанно.

Они прервались, чтобы Мёрси закрылась, а потом обратились в переплетение рук и ног, бешено, почти отчаянно целуясь. Они снова ухитрились добраться до верха лестницы, но оттуда далеко не ушли. Когда они ввалились в квартиру, Харт уже почти раздел Мёрси. В приступе возбуждения она не слишком логично заперла Леонарда в спальне, и тут Харт прижал ее к закрытой двери, сперва насладившись губами, а потом всеми остальными местами, которые успел обнажить, пока Мёрси уже не держали ноги. Она толкнула его на диванчик и оседлала.

– Почему ты все еще одет? – возмутилась она, расстегивая его комбинезон.

– Сначала самое главное.

Он просунул руку под себя, чтобы вытащить из кармана кошелек, а из него – презерватив в упаковке, и вручил ей. А потом показал, что такое «самое главное», с помощью трех пальцев правой руки. Мёрси, чтобы не отставать, взяла его в руку, будто они соревновались, кто кого доведет первым. Он зашипел, когда она надела презерватив, и схватил ее за бедра, а она медленно опустилась сверху, задавая ритм.

Харт боролся за то, чтобы не закрывать глаза, пока Мёрси двигалась на нем, разглядывая его с жаром, очки сползли на нос, и даже это заводило его. Он крепко вцепился в нее, когда она скользнула пальцами между ног и круговыми движениями погладила восхитительно плотный бугорок.

– Ничего?

– Очень даже ничего! – полузарычал, полузасмеялся он, и Мёрси в ответ истерически хихикнула.

Он толкнулся в нее, раз, другой, и Мёрси изогнула спину в оргазме. Харт изо всех сил держался, пока она наслаждалась. Когда сил терпеть не осталось, он стиснул ее бедра и подался вверх с глубоким стоном. Потом обмяк на диване, будто секс лишил его хребта, и остекленевшими глазами посмотрел на Мёрси.

– Ну, так сходишь со мной поужинать?

Рубашка Мёрси была распахнута и измята, расстегнутый лифчик болтался на плечах, и боги знали, где остался комбинезон. Очки, покрытые и ее потом, и потом Харта, криво сидели на носу, а волосы буйно выбились из-под шарфа.

– Конечно. Дай только сумочку захвачу.

Харт сжал губы, сдерживая рвущийся из легких хохот. Мёрси сощурилась и, без предупреждения наклонившись, пощекотала его живот. Никто никогда не щекотал Харта во взрослом возрасте, и он понятия не имел до этого самого мига, что до сих пор очень боится щекотки. Он беспомощно захихикал, пока пальцы Мёрси беспощадно мучили его. Когда она смилостивилась, у него по щекам от смеха уже катились слезы. Он вопросительно посмотрел на нее, а она ответила:

– Боги! У тебя все-таки есть зубы.

Самодовольная улыбка на ее лице пробудила игривость – которую он почитал давно усопшей – обратно к жизни. Он схватил ее за талию и щекотал, пока она не завопила павлином.

– Боги! – сказал он. – У тебя все-таки есть ямочки на щеках.

* * *

Когда несколько месяцев назад Харт опустил письмо в ящик на Западной базе, он чувствовал, будто в животе у него все завязалось узлом. С каждым письмом от друга, с каждой минутой рядом с Мёрси эти узлы мало-помалу развязывались, будто она распускала их своими ловкими пальчиками. Он не замечал, как у него сдавливало грудь, пока Мёрси не помогла ему вдохнуть.

Теперь он сидел напротив в отличном ресторане – когда он в последний раз сидел за обедом, имея при себе что-нибудь, кроме немытой ложки? – и потягивал бокал красного вина – когда он в последний раз пил вино? – и дымка удовлетворения укрывала его теплым одеялом.

– Наверное, не надо было его заказывать, – сказал он, отпив из бокала, и отставил его на белую скатерть. Вино, тяжелое и бархатистое, и его самого делало отяжелевшим и бархатным.

Мёрси неверяще фыркнула.

– Я не пью много, – сказал он.

– Сколько в тебе роста? Шесть с половиной футов? Больше?

– Два десять.

– Уж наверное, с одним бокалом вина справишься.

– Просто говорю, хорошо, что за рулем сегодня ты. Сомневаюсь, что доставил бы нас домой в целости и безопасности. – Он с запозданием понял, что поставил слова «нас» и «домой» в одно предложение, будто они жили вместе. Обеспокоенно всмотрелся в ее лицо, но она улыбалась ему, красиво залитая светом свечей. Внутри Харта распустился еще один узел.

– Мне начинает весьма нравиться, что Зедди будет здесь учиться, – сказала Мёрси над блюдом с морским скатом в чесночном масле, вине и лимонном соке с каперсами, усеивающими густой соус. – Если он хочет готовить мне такие штуки на регулярной основе, кто я такая, чтобы спорить?

– Так все решено?

– Почти. Папа передаст мне дело, а моя сестра Лилиан займется моими старыми кабинетными обязанностями, а значит, придется нанять нового водителя. Но остается еще вопрос с Каннингемом.

Когда она закончила рассказывать о сделке Каннингема с Эфтон, Харт уже был готов использовать голову Кертиса Каннингема в качестве мишени для стрельбы. Ключ-удостоверение на шее тянул вниз, пока он прикидывал варианты – их было немного и все сомнительные.

Она помахала у него перед лицом ладонью.

– Нет. Стоп. Давай-ка убирай эту мину. Мы не будем беспокоиться об этом сегодня. Мы развлекаемся. Точка.

Развлечение. Когда он развлекался в последний раз? А потом он вспомнил: танцевал с Мёрси. А еще занимался с Мёрси сексом, и это точно было до смерти увлекательно. «До смерти», – подумал он и не сдержал нетрезвый смешок, который вырвался из глотки.