Любовь и слава - Патриция Хэган

Тревис уже слышал про Джордана Барбоу. Но по собственному опыту он знал, что легче получить информацию, когда притворяешься ничего не сведущим. В таком случае у людей появляется чувство превосходства от сознания, что им известно больше, чем тебе, и они с восторгом расскажут все, что знают.

Изобразив удивление, Тревис учтиво сказал:

– Этого я не знал. Должен признаться, про семейство Барбоу я никогда ничего не слышал.

Лицо официанта расплылось в довольной улыбке, и он стал смахивать с льняной скатерти одному ему видимые крошки.

– Не стоит об этом особенно распространяться, шериф, – спокойно произнес он, – а то люди примут вас за круглого дурака. У Джордана сотни акров табачных плантаций. Не говоря уже о плантациях кукурузы, огромных сенокосах и несметных стадах скота. Еще он разводит чистокровных верховых лошадей и лошадей для скачек. У него даже есть процентный капитал в двух крупных фабриках в Луизиане.

– Да неужели? – изумленно воскликнул Тревис. – Тогда я, похоже, действительно ужасно несведущ.

Официант любезно улыбнулся:

– Очень рад, что смог быть вам полезен.

Он кивнул и отошел. А Тревис снова взглянул на Элейн Барбоу и снова поразился ее захватывающей дух красоте. Элейн же все это время украдкой следила за ним, но как только Тревис к ней повернулся, быстро отвела глаза.

Сэм недовольно проворчал:

– У нее вид богатой маленькой гордячки. Я таких знаю.

Тревис ничего не ответил. Что-то ему подсказывало, что женщин, подобных Элейн Барбоу, он еще не встречал. Даже на расстоянии чувствовалось, что за ее холодной внешностью скрывалось нечто интригующее, а что именно – назвать Колтрейн не мог.

Тревис уголком глаза заметил, что Элейн за ним наблюдает, и неожиданно для нее резко повернулся. Глаза их встретились, но Элейн осталась невозмутимой. Внезапно она встала, оттолкнув от себя стул, и направилась прямо к Тревису.

– Чего это она вздумала идти к нам? – тихо выдохнул Сэм. – Этого только нам не хватало – чтобы за тобой бегала баба! Как раз тогда, когда у нас и так полно хлопот, только успеть бы с ними справиться!

– А кто сказал, что она собирается за мной бегать, Сэм? – изумился Тревис.

Улыбаясь, Элейн подошла к ним и, смерив Тревиса взглядом с головы до ног, заговорила мягким голосом:

– Судя по вашему взгляду, сэр, вы наш новый шериф.

Тревис вежливо встал, и Сэм нехотя последовал его примеру.

– Да, мадам. Я – шериф Колтрейн. А это шериф Бачер. Должен признаться, что взял на себя смелость навести о вас справки, мисс Барбоу. – Он подвинул к ней стоявший рядом стул. – Не хотите ли к нам присоединиться?

– Мне не следовало бы, – задумчиво произнесла Элейн, глядя в сторону окна. – Я кое-кого жду. Да, пожалуй, я сяду с вами и воспользуюсь возможностью поприветствовать вас обоих с прибытием в Кентукки.

Тревис заметил, что ярко-зеленые глаза Элейн засверкали. Он решил, что от чистого озорства. Элейн села и застенчиво улыбнулась.

– Должна признаться, что взяла на себя смелость и тоже навела справки о вас, шериф. Только мои источники наверняка дали мне куда больше информации, чем вам тот официант, которого вы спрашивали обо мне.

Тревис засмеялся:

– С чего вы решили, что я спрашивал у официанта про вас?

– А разве это не так?! – Она приложила руку к груди. – Уж поверьте мне, я безошибочно угадываю мужчин, которые интересуются мной.

Сэм так и не стал снова садиться. Он многозначительно покашлял, и Тревис взглянул на него.

– Прошу прощения, но я тоже хочу навести кое-какие справки для себя лично. Сугубо по делу, – ледяным тоном добавил он.

Тревис с отсутствующим видом пробормотал:

– Увидимся в конторе, – и направил все свое внимание на Элейн. – Скажите, мисс Барбоу, так же ли безошибочно вы угадываете мужчин, которые считают вас очаровательной? Как я, например.

Тревис оценил ее искренность, когда Элейн сказала:

– Да, должна признаться, что я действительно умею это угадывать. О, прошу вас, пожалуйста, зовите меня Элейн. А я буду звать вас Тревис. Это куда менее официально. – Она наклонилась вперед и положила подбородок на сложенные руки в белых перчатках. – А теперь, когда соблюдены светские условности, можно и поболтать. Я слышала, вы проделали сюда длинный путь из Невады только для того, чтобы помочь несчастным неграм.

– Попробовать им помочь, – поправил Тревис.

– А еще я слышала, что у вас весьма впечатляющий список подвигов, совершенных вами во время войны в качестве кавалерийского офицера федеральных войск. Мой же отец был лояльным к войскам Юга. Поскольку вам предстоит с ним встречаться, стоит это иметь в виду.

– Война закончена, мисс Барбоу… Элейн, – многозначительно произнес Тревис. – И для меня все равно, какой стороне выражал свою лояльность ваш отец.

Элейн засмеялась. Смех ее был мягким и серебристым, услаждая слух Тревиса.

– Если бы вы знали моего отца, то поняли бы, что это имеет очень большое значение. – Кивнув, она весело изрекла: – Нам надо делать все, чтобы вы обязательно встретились с папой. Не хотите ли прийти к нам домой в эту пятницу вечером? Это день моего рождения, и папа устраивает в мою честь прием. Мне ужасно хочется, чтобы вы пришли.

Элейн протянула свою крохотную, облаченную в перчатку ручку и пожала огромную ладонь Тревиса. Инстинкт подсказал ему быть начеку. От одного ее прикосновения по всему телу Колтрейна пробежала легкая дрожь. Черт, до чего же она красива! Но Тревиса привлекали в Элейн не столько ее миловидность, сколько свежесть и какая-то теплая искренность.

– Послушайте, Тревис, – снова стиснула Элейн его руку. – Я не считаю вас паинькой. Мне кажется, вы любите бывать на вечеринках и встречаться с людьми. И вам, конечно же, понравится в моей семье. Дом у нас большой, двор огромный, весь в зелени, у самого подножия горы. Если вы приедете пораньше, мы сможем прокатиться верхом, и я уж постараюсь, чтобы вам дали одну из папиных призовых чистокровок. Он своими лошадьми ужасно гордится.

Тревис приподнял бровь:

– А может, вашему папе вовсе не захочется, чтобы я ездил на его призовых лошадях, Элейн.

Она сделала вид, что обиделась.

– Папа сделает все, о чем я только его не попрошу, особенно в мой день рождения. – И она счастливо рассмеялась. – Ну, Тревис, прошу вас, скажите, что придете! Местные молодые дамы здесь уже болтают о том, какой вы красивый дьявол. И все они умрут от зависти, если вы придете ко мне на день рождения.

Тревис не покраснел. Скромность не была его добродетелью.

– Ладно! Непременно приду, Элейн. Буду от души рад!