Одержимость - Доминика Магницкая

— За что мне просить у тебя прощение? За отсутствие любви? Она была раньше, а ты ее убил, регулярно втаптывая меня в грязь.

— У нас могла бы быть счастливая семья, ты сама создавала себе проблемы.

— Я не просила меня бить. Не совершала ничего такого, чтобы дать тебе хоть малейший повод во мне сомневаться. Нормальные люди на нашем месте давно бы развелись и нашли кого-то, с кем обрели бы счастье.

— Мне не нужен никто другой. Я требовал от тебя одного — слушаться меня во всем, и тогда у тебя бы не было никаких проблем. Ты бы жила в роскоши, ни в чем не нуждалась.

— Не все меряется деньгами. Я и так достаточно пыталась свыкнуться с тобой, но стоило мне сделать неверный, по твоему мнению, шаг, как ты снова избивал меня. Тот факт, что потом ты сам обрабатывал мои синяки и раны, никак тебя не оправдывает.

— Ну и что дальше? Ты думаешь, что я здесь пробуду вечно? Мои адвокаты скосят срок до минимального, а потом я выйду досрочно. И до тех пор ты будешь каждый день ко мне приходить, если хочешь увидеть Алису.

Я поднялась с места и направилась к двери. Обернулась, посмотрела на Марка и ответила:

— Это последний раз, когда я сюда пришла. Я сама найду свою дочь.

— А ты не хочешь узнать, почему я такой?

Я остановилась и спросила:

— Почему? Уверена, ты лишь опять пытаешься себя оправдать.

— Сядь обратно, и я расскажу.

— Хорошо, но это ничего не изменит.

Марк всегда так поступал. Когда понимал, что у него не получается давить на меня, мужчина взывал к жалости. Делал что угодно, чтобы я осталась рядом.

Я снова села напротив, скрестила руки на груди и сказала:

— Вперед, я слушаю.

Несколько минут мы сидели в полной тишине. Марк будто пытался понять, с чего следует начать. Наконец-то он ответил:

— Я никогда особо не рассказывал о своих родителях. Мне правда сложно это говорить, но все же теперь я хочу, чтобы ты услышала меня и поняла.

— Хватит пустых слов. Либо говори, либо не трать время.

— Я не умею любить по-другому. Все детство я наблюдал, как отец поднимает руку на мать. Мы жили очень бедно, и, как мне кажется сейчас, он не хотел детей, однако что случилось, то случилось. И потом каждый раз он обвинял ее. Они умерли в автокатастрофе, и, как показала потом запись с видеорегистратора, он ехал за рулем в нетрезвом состоянии, кричал на нее, и в один момент не справился с управлением.

Как мне реагировать на такое? Марк ведь специально рассказывает это именно сейчас. Хочет, чтобы я дала второй шанс, поверила в то, что у нас все будет хорошо, а, когда вся шумиха утихнет, он снова примется за старое.

Мне было жалко маленького мальчика, которым он был в детстве. Но взрослого мужчину, привыкшего причинять всем боль вокруг лишь потому, что его не любили собственные родители, я не жалела совершенно.

— Мне жаль, что тебе пришлось пережить это. Но оправдывать свою жестокость подобным образом у тебя не получится. И если ты хотя бы немного чувствуешь за собой вину, скажи, где Алиса.

— Только при одном условии. Пообещай мне, что пока я здесь, ты не будешь с ним.

Да мужчина просто играет со мной. Я могу пообещать что угодно, он мне все равно ничего не скажет. В его глазах читалось предвкушение. Он жаждал, чтобы я умоляла, кричала, просила об этом, ломаясь изнутри. Использует любовь к дочери как предлог.

Я задрала рукава, напоминая Марку, что он сделал со мной, и сказала:

— Не тебе ставить условия. Верни мне Алису или, будь уверен, я найду, чем еще тебя уничтожить. Пусть я совершенно не разбираюсь в бизнесе, но теперь у меня есть море времени, чтобы откопать в нашем доме все, что ты пытаешься спрятать.

Я вскочила с места и поспешно вышла из комнаты. Мне словно не хватало воздуха, хотелось как можно скорее забыть о нем, очиститься от той грязи, в которую он меня окунает.



Я вышла на улицу и только тогда смогла спокойно вздохнуть.