Одержимость - Доминика Магницкая

Возможно, идея угрожать полиции была не лучшей, но, по крайней мере, это подействовало. Я рассказала им всю историю, начиная с того, что насилие со стороны Марка началось почти сразу же после свадьбы, и заканчивая моими настоящими причинами побега.

Не все, конечно, прошло гладко, однако адвокат договорился с ними. Я расписалась в заявлении о том, что находилась рядом с Ромой добровольно, и он ни к чему меня не принуждал.

Осталось последнее и, наверное, самое унизительное — снять побои.

Незнакомая девушка отвела меня в отдельный кабинет и вежливо попросила снять одежду. Это продолжалось около часа, и, когда я наконец-то смогла выйти оттуда, даже дышать стало легче, хотя мне все равно жутко хотелось отмыться от всей этой истории.

Мы с адвокатом были почти у выхода из здания, когда вдруг к нам подошел незнакомый мужчина, даже не похожий на полицейского, и отдал мне какую-то бумагу. Не успела я и рта открыть, как он испарился.

Медленно стала разворачивать листок и пошатнулась, увидев знакомый почерк. Марк вообще редко писал, но у него были характерные особенности письма — резкий наклон и буквы разного размера.

Адвокат поддержал меня за спину и спросил:

— С вами все в порядке?

Я натянуто улыбнулась и ответила:

— Да, спасибо огромное за помощь. Надеюсь, как только вы получите информацию, тут же оповестите меня?

Мужчина кивнул и направился к своей машине, оставив меня в одиночестве.

Я быстро заморгала, пытаясь убрать всю пелену с глаз, и вчиталась в текст:

«Любимая, надеюсь, ты оценила время, которое я тебе дал. Может, у тебя и получилось сейчас повесить на меня обвинения, но не забывай, что даже отсюда я всегда смогу тебя достать. Как Алиса? Она уже знает, что ее родная мать подставила отца, которого и так лишили права видеть ее взросление? Хотя подожди…Ты ведь не знаешь, где она. Ты вкурсе, как меня найти. Не затягивай слишком долго с визитом, а то мало ли что случится».

Сукин сын. Шантажировать Алисой — это все, на что ты способен?

Я порвала бумаги на мелкие кусочки, выкинула в мусорку и вышла на улицу, направившись к машине. Может, это лишь блеф? Стоит уточнить у Александра, вдруг они уже нашли Алису.

Я связалась с мужчиной и первым делом спросила:

— Вы нашли мою дочь?

Тот замялся и виновато сказал:

— К сожалению, нет. Мы отследили еще одну машину по камерам, но та в итоге тоже оказалась брошенной на пустыре. Мы делаем все, что в наших силах, наберитесь терпения.

Я вспылила:

— Черт возьми, какое терпение? Мой муж шлет мне записки, шантажирует Алисой, и мне снова приходится идти у него на поводу.

— Марк передал вам какие-то письма?

— Лишь одно. Он хочет, чтобы я пришла к нему, иначе…

Я даже не смогла произнести это вслух. Замялась и спросила, так и не завершив предложение:

— Где Марк сейчас находится?

— Вы правда поедите к нему?

— А у меня есть выбор?

— Послушайте, очевидно же, что он хватается за последнюю соломинку. Пойдете у него на поводу и тем самым дадите понять, что Марк все равно вас контролирует.

— Мне плевать, что он подумает. Все, что меня сейчас волнует — безопасность моей дочери. Просто…отправьте мне чертов адрес, я сама с ним разберусь.

— Хорошо, но будьте осторожны.

— Как и всегда.

Мне пришло сообщение, и я сразу же поехала по указанному адресу. Это было недалеко, поэтому уже через пятнадцать минут я выходила из машины, готовясь снова встретиться с Марком.

Сколько раз я буду надеяться, что очередная наша встреча — последняя?

Как только я зашла в здание, меня проводили в какую-то комнату. Здесь было почти пусто за исключением стола и двух стульев.

Я села напротив Марка, стараясь даже не смотреть на него. В моей голове постоянно всплывали картинки, когда он заносил надо мной руку, душил, угрожал и издевался. Сейчас сидеть за одним столом было невыносимо сложно. Он под следствием, однако почему-то именно я в очередной раз чувствовала себя заложником.

— Ну что, уже навестила своего бедолагу?

— Ты опять за мной следишь?

— Мне это не нужно, я и так знаю каждый твой последующий шаг.

— Давай без лишней болтовни. Где Алиса?

Только после этого вопроса я смогла посмотреть ему прямо в глаза. На Марке даже не было наручников, он сидел в такой фривольной позе, будто чувствовал себя хозяином ситуации.



Ну уж нет, сколько бы он ни подкупал окружающих, справедливость, как бумеранг, все равно когда-нибудь его ударит.

— Такая деловая. Не хочешь спросить о моем состоянии? Хотя бы сделать вид, будто ты беспокоишься о своем муже?

Он положил свои ладони поверх моих, и я тут же убрала их к себе на колени. Даже мимолетный контакт прошиб меня насквозь.

Я повторяла про себя, что должна быть сильной, что не дам ему возможности увидеть, насколько мне больно и страшно, однако у меня не получалось убедить даже себя, чего уж говорить о Марке?

— Это слишком низко даже для тебя. Ты вообще представляешь, какому стрессу подвергаешь нашу дочь? Скажи мне, где она. Или я ухожу. Я больше не хочу играть в твои игры. Ты проиграл, и теперь будешь расплачиваться за все свои грехи.

Марк резко подался ко мне и схватил за локоть, крепко держа и причиняя боль:

— Ты должна меня умолять, чтобы получить хотя бы какую-то информацию.

Я сжала зубы, чтобы не закричать, и прошипела:

— А иначе что, Марк? Ты можешь сколько угодно причинять мне боль, за эти годы я уже свыклась с ней, но это твой конец. Я выйду отсюда и сотру тебя из памяти, начну жить заново, а ты сгниешь в тюрьме за то, что называл любовью.

— Лин, тебе не больно? Смотри, я могу сжать еще сильнее. Буду вынуждать тебя приходить сюда каждый день, чтобы ты вымаливала прощение. Чтобы ползала в ногах, пытаясь выяснить, где Алиса. Разумеется, мы оба понимаем, что я не причиню свой дочери никакого вреда. Но мне ничего не стоит заставить тебя жить в вечном страхе за ее жизнь, ты не будешь знать, с кем она, где она, что ест на завтрак и кто желает ей спокойной ночи перед сном. И ты будешь постоянно со мной…

Я вырвалась из его хватки и откинулась на спинку стула, пытаясь оказаться как можно дальше от мужчины. В его глазах читалось неприкрытое безумие. Он правда способен это сделать?

Боже, наверное, беда всех женщин — верить в лучшее до последнего. Надеяться, что монстр исправится, осознает, как он не прав. Для Марка всегда существовала лишь одна точка зрения — его собственная, и если кто-то был с ней не согласен, он его уничтожал.