Идеальный поцелуй - Анна Грейси

– Ну, если тебя это так расстраивает, мы уедем сразу после свадьбы.

Она уставилась на него в замешательстве.

– О каком именно «мы» ты говоришь?

– О тебе и обо мне, разумеется. Ты же рассказала мне, о чем ты мечтаешь, и мы отправимся путешествовать. Мы вплывем в Венецию на рассвете на самой прекрасной яхте, которую ты только когда-либо видела. Я повезу тебя в Египет, и мы вместе будем любоваться восходом луны над пирамидами и…

– После того как ты женишься на Мелли Петтифер?

Он кивнул:

– Только по расчету.

Грейс была потрясена его бесцеремонностью.

– Ты ожидаешь, что я стану твоей любовницей?

Он улыбнулся Грейс.

– Не станешь, дорогая. Ты уже моя любовница. Или ты забыла, что произошло вчера утром?

Грейс была готова закричать.

– Забыла? Хочешь, чтобы я напомнил тебе? – Доминик подошел ближе, и она изо всех сил ударила его по груди.

Он потер место удара.

– Ой! Это за что?

Она смотрела на него так, словно видела первый раз в жизни.

– Полагаю, ты не хотел меня оскорбить…

Доминик был в ужасе:

– Оскорбить тебя? Разумеется, нет! – Он протянул руки и прижал ее к себе. – Заверяю тебя, в этом нет никакого оскорбления.

Она попыталась вырваться из его объятий, но он без особых усилий сдержал ее.

– Я не отпущу тебя, пока ты не поймешь.

– Мне этого никогда не понять! – возмутилась она.

– Не знаю, как, по-твоему, обращаются с любовницей, но уверяю тебя – ты ошибаешься. Просто выслушай меня.

Грейс вовсе не была уверена, что он ее понимает, но она была готова его выслушать.

– Моя мать была намного счастливее в качестве любовницы, чем в качестве жены.

– Твоя мать?

Он кивнул:

– Это долгая история. Если покороче, то моя мать удачно вышла замуж. По крайней мере так считало общество. Но как жена она была совершенно несчастна. Мой отец был тиран, и она жила как в тюрьме. Короче говоря, она убежала и уже намного позже влюбилась в мужчину, также пойманного в ловушку брака без любви. Он был богат, и он умолял мою мать стать его любовницей. Она использовала все аргументы, которые ты привела только что, но он не отступал, а она любила его и была так одинока, что в конце концов согласилась. Он любил ее саму, а не то, что она могла принести в брак в качестве приданого и… Это была великая любовь. Любовь, которую превозносят поэты и менестрели.

Грейс сглотнула.

– Когда он умер, эта потеря разбила ее сердце, и через несколько месяцев она тоже умерла. Она не могла жить без него.

Грейс закрыла глаза. Она не могла больше видеть боль в его глазах, зная, что она лишь увеличит ее.

– Это я тебе и предлагаю: мое сердце. Не какой-то бездушный обмен денег на определенные услуги, а любовь без оков и обязательств, в которой мы свободно выбираем друг друга, несмотря на рождение и богатство. Я с самого начала оформлю тебе приличное содержание. У тебя не будет по отношению ко мне никаких финансовых обязательств и никаких обязательств оставаться, если ты не захочешь остаться. Ты будешь достаточно богата, чтобы покинуть меня, если захочешь. И ты сможешь жить, ни в чем не нуждаясь, остаток своей жизни. Все, что нас будет связывать, – это любовь.

Грейс отстранилась.

– Прости, я не могу быть твоей любовницей, – сказала она мягко и оттолкнула его.

Доминик вновь схватил ее.

– Подумай об этом, не отвергай сразу мое предложение. У нас могла бы быть замечательная жизнь вместе, лучше, чем брак.

Она задумалась на секунду и покачала головой:

– Я никак не могу быть твоей любовницей. Особенно если Мелли будет твоей женой.

Он нетерпеливо отмахнулся от вопроса о Мелли.

– Не волнуйся о ней. Тут есть только ты и я!

– Это не просто о Мелли. Я не хочу быть твоей любовницей… Я хочу больше от жизни… от тебя… чем это.

– Но здесь и не может быть никакого просто. Ты будешь, ты уже есть все для ме…

Она положила палец на его губы и грустно добавила:

– Нет, я люблю тебя, Доминик, но я хочу все. Я хочу выйти замуж за тебя, жить с тобой, построить что-то с тобой, здесь в Вульфстоне, родить тебе детей и стареть с тобой.

– Ты не понимаешь! – воскликнул он. – Любовницам живется намного лучше жен.

Грейс покачала головой.

– Ты ошибаешься. Ты не знаешь, кто я на самом деле. На самом деле я не платная компаньонка… я подруга Мелли. Мы вместе учились в школе.

– Я подозревал что-то в этом роде, но…

– Я также и не бедная, и не сирота. Мое настоящее имя не Грейсток. Меня зовут Грейс, Грейс Мерридью. – Он молчал, так что она добавила: – Из норфолкских Мерридью.

Мой дедушка – лорд Дерехэм Дерем-Корта в Норфолке, а мой двоюродный дедушка – сэр Освальд Мерридью. Леди Огаста Мерридью моя двоюродная бабушка, а вовсе не воспитательница. Одна из моих сестер замужем за графом, другая за бароном, а третья за баронетом. Я наследница и… – Она прекратила свою бессвязную болтовню. – Поэтому не может быть никаких вопросов по поводу того, что я буду жить с тобой в качестве любовницы.

– Понятно, – сглотнул Доминик. – Но почему…

– Я приехала сюда под чужим именем, чтобы поддержать Мелли, чтобы она могла порвать свою помолвку с тобой. – Грейс горько добавила: – Ни одна из нас не понимала ситуацию до конца. А у Мелли нет никакой смелости!

Она поджала губы, пока не справилась со своими чувствами, а затем сказала дрожащим голосом:

– Прости меня, это было нечестно. Я знаю, что Мелли пыталась. Просто ее отец ужасно упрямый. Но чья бы вина это ни была, я не могу стать твоей любовницей. Для каких-то женщин это будет идеально, но этого недостаточно для меня. Ты говорил, что брак может быть ловушкой, для меня же ловушкой будет та полужизнь, которую ты мне предлагаешь, Доминик Вульф. Поэтому я благодарю тебя, но отказываюсь.

Он долго сидел, глядя в землю перед собой. Наконец заговорил:

– Почему же ты не рассказала мне обо всем раньше? О том, кто ты на самом деле? Я знал, что ты довольно необычная компаньонка, но самые различные женщины становятся компаньонками, так что я считал, что ты уникальная компаньонка. – Его глаза потемнели. – Ты уникальна.

Грейс потупилась.

– Я столько раз собиралась все тебе рассказать. Я хотела, но…

– Но?

Она помедлила, подбирая подходящие слова. Все это должно показаться ужасно эгоистичным.

– Каждый мужчина, который когда-либо выказывал интерес ко мне, знал, кто я такая, еще прежде чем встречал меня. Знал, кто мои родственники, какое у меня состояние, чуть ли не до гинеи, я ведь наследница, я уже говорила об этом?