Паутина дорог - Дана Канра

Старинный особняк скрипел ступенями и дверями, в темных углах раздавался пыльный шорох, хотя везде было чисто. Тяжело вздохнув, Даниэль покрепче сжал озябшей ладонью горлышко бутылки и пошел наугад. Борьба со странной горечью внутри едва ли могла увенчаться успехом этой гадкой ночью.

Для семейства Морлан он прослыл чудовищным злодеем, безжалостным похитителем детей, и Стихийные Боги знают, кем еще. Только Дейна относилась к герцогу с пониманием и не горела фанатичным желанием отомстить за давние события.

Делало это ее в его глазах еще прекраснее? Пожалуй.

Нестройный ход мыслей Даниэля нарушил звонкий и медленный стук маленьких каблуков по лестнице. Факелы, освещающие коридор, выхватили из холодного мрака стройную девичью фигуру, неуклюже спускающуюся по крутой лестнице.

— Дейна? — спросил он хриплым шепотом.

В ответ донесся лишь громкий всхлип. На душе стало совсем скверно.

Конечно, это была Дейна. Медленно бредущая, заплаканная, но знакомо стойкая, пытающаяся держаться за последнюю соломинку. С ней что-то случилось. Возможно непоправимое, о чем Даниэлю было страшно думать. Но правде часто приходится смотреть в глаза, не избегая ее цепкого взгляда.

— Дейна, что с вами?

Он наконец-то сумел поддержать ее под руку, когда она миновала последнюю ступеньку и опасно пошатнулась. Серо-голубые глаза красавицы блестели от слез, непослушные каштановые кудри растрепались и торчали в разные стороны, розовые губы дрожали. Дрожали и плечи, и ноги, и вся Дейна.

— Все в порядке… — выдавила из себя девушка, хотя явно лгала.

Страшная догадка вползла в разум Виенто, и он сглотнул, тщетно пытаясь убедить себя в обратном. Но это так глупо… нелепо… подло…

— Пойдемте-ка со мной, — озабоченно проговорил он и увлек ее за собой.

Он ожидал, что девица Морлан будет сопротивляться и спорить, но она молча и покорно семенила за ним, глядя в пол. Яркий цвет факелов выхватил из темноты разорванный надвое подол ее ночной сорочки — белый, неуклюже волочащийся по полу, и от того страшный.

Герцога Виенто затрясло от ярости и праведного гнева, едва картина стала яснее. Но прежде чем делать поспешные выводы, он привел бедняжку в свой кабинет и дал Дейне напиться воды, чтобы она хотя бы немного успокоилась. Выпрямившись в кресло, одаренная ведьма невидяще смотрела на него и молчала. Ее разум не повредился, но она охвачена шоком и ужасом.

Потребовалось минуты две-три, чтобы прийти в себя и не отдать приказ устроить облаву во всем особняке.

Даниэль мерял комнату шагами, пытаясь начать неудобный и скверный разговор. Будь у него сестра, он попросил бы ее о помощи, но никто из родственников, кроме проклятой Мелинды, не выжил в последнее десятилетие. Именно ему предстоит устранить последствие греха, сотворенного неким мерзавцем.

Надо было с чего-то начинать, и герцог подошел к креслу, в котором продолжала сидеть Дейна. Опустился на ковер, возле камина. Если он будет нависать над ней, девица еще больше испугается и окончательно замкнется в себе.

— Дейна, кто напал на вас? Кто вас… обидел?

Слова давались с трудом и проходили через горло острыми алмазами. Кто бы мог знать, что в самом безопасном для Дейны доме ее может поджидать такая лютая опасность?

— Не скажу.

Теперь упрямица говорила твердо, но все так же отстраненно.

— Вы знаете мерзавца?

— Я… нет.

И снова ложь. Во спасение, но чего?

Герцог уже хотел, было, продолжать расспросы, но тут Дейна обняла себя за плечи тонкими руками и заговорила сама — бесцветным звонким голосом:

— Вам нет нужды искать его. Вы и не найдете. Он сбежал из особняка.

По женским щекам, тронутым слабым румянцем, потекли новые слезы. Даниэль поспешно отвел взгляд в сторону, чтобы не смущать ее своим вниманием. Глядя в пустоту, мужчина видел ненавистное веснушчатое лицо, обрамленное рыжими волнистыми волосами. Сейчас этот поганый щенок их остриг, но образ в памяти Даниэля остался именно таким.

Сжав кулаки, он прорычал глухо и злобно:

— Пошлю погоню!

— Даниэль!

Она впервые выкрикнула его имя без титула и фамилии, но гнев не позволил заострить на этом внимание.

— Притащат сюда… к моим ногам… как грязного бродягу…

— Пожалуйста! — взмолилась Дейна громко и звонко.

Ее возглас заполнил кабинет, клинком полоснул озлобленную душу Даниэля, и оставил после себя гнетущее пустое молчание. Герцога словно окатили холодной водой, а потом отрезвили звонкой пощечиной, и он пришел в себя. Сознание прояснилось. А потом он увидел, что на полу, возле двери, стоит забытая бутылка темного стекла.

Даниэль открыл ее, наполнил хрустальный бокал и с сомнением посмотрел на Дейну.

— Я бы налил и вам вина, если бы знал, что не будете творить глупости?

Она равнодушно махнула рукой.

— Не стану. Но налью сама себе.

— Почему же?

— Негоже господину прислуживать своему вассалу.

Дейна осторожно встала, крепко вцепившись в подлокотники — у нее кружилась голова и подкашивались ноги. Забрав у Даниэля бутылку, она запрокинула голову и сделала несколько крупных глотков. Затем торопливо поставила сосуд на стол и закашлялась.

— Я становлюсь, как мой отец, — сообщила она срывающимся голосом.

— Не говорите глупостей, — посоветовал герцог, на всякий случай забрав бутылку и поставив на каминную полку. — Лучше объясните, почему против поимки насильника.

Вздрогнув, Дейна снова обняла себя за плечи.

— Мне холодно.

— Ах, да…

Даниэль мысленно выругал себя глупым ослом, не замечающим очевидного. Поднял с дивана старый шерстяной плед, привезенный откуда-то с другой планеты арданийской галактики разведчиком его деда, и укутал дрожащие плечи ведьмы.

— Вы слишком плохо разбираетесь в мужчинах, сударыня.

— Не думаю, — даже в таком состоянии она смогла улыбаться и язвить. — Вас-то я точно вижу насквозь.

— Как мило. Мне проводить вас до спальни?

Дейна опять помрачнела, взгляд стал потерянным и печальным.

— Нет, господин герцог. Я бы хотела выспаться здесь.

Это была странная вольность, но Даниэль не собирался ничего запрещать юной женщине, пережившей ужасное. Выглянув в коридор, он позвал первого же слугу и велел постелить на диване в кабинете.

Когда он вернулся, Дейна уже крепко спала, завернувшись в кокон из пледа, положив под голову пухлую диванную подушку, из-под которой блестело острое серебро. Тонкий нож для нарезки фруктов, неведомо как снятый с верхней полки шкафа.

Вздохнув, Даниэль отошел и не стал его забирать. Как и пить вино дальше.

Об ужасном событии, случившемся в стенах особняка