Паутина дорог - Дана Канра

Но ведь она любила Леона. Тонула в этой вязкой любви, похожей на болотную воду, захлебывалась в ней, и была уверена, что никому другому не будет нужна. К ведьмам у общества отношение гораздо хуже, чем к магам, поэтому приходилось подстраивать свои решения под мнения безликой толпы. Это удручало Дейну больше всего.

Тем временем их провели в узкую душную комнату с двумя маленькими окнами и распахнутой настежь дверью. Серые стены, скользкий пол из каменных плит, низкий потолок — уже эта унылая обстановка напоминала тюремную камеру.

— Ваше имя? — требовательно спросил рослый и крепкий начальник Нортэнийской стражи, по имени Улл.

— Дейна Морлан, — поспешно ответила та, и зачем-то прибавила: — Княгиня.

— Дочь целительницы Морлан? — ухмыльнулся здоровяк. — Славная женщина. Помогла моей дочери спастись от мерзавца-мужа.

Дейна улыбнулась уголками губ. Может, Улл будет добр и отпустит ее подобру-поздорову.

— А вот жене моей попортила беременность, — хмуро проговорил мужчина и неодобрительно покачал головой. — Два младенца родилось, да один помер.

— Матушка говорила о подобных случаях, — вежливо отозвалась Дейна, надеясь задобрить начальника стражи. — Близнецы делят одно здоровье на двоих. И самый сильный выживает в подобных случаях.

— Но здоровье же поделено поровну, — буркнул Улл. — Глупость какая.

— Странности случаются, — Дейна вздохнула. — Матушка сама потеряла в младенчестве сестру-близнеца.

Это было правдой, княгиня не лукавила и не лгала. Просто в ее семье старались не обсуждать ту давнюю трагедию. Сейчас это пришлось к слову, и Дейна была уверена, что через полчаса стражник забудет эту историю. Просто нужно было выпутаться из неприятностей, а тут такая славная возможность.

Улл недоверчиво покосился на арестантку, потом на угрюмого Леона, и тяжело вздохнул.

— Вы оба пьяны. Я не могу отпустить вас.

— Это почему еще?! — ощерился граф Лоренцо.

— Вы совершили проступок, подравшись на площади.

— Поэтому вы собираетесь держать нас в камере с пьяницами и ворами? — теперь ощерилась Дейна, разозленная такой вопиющей несправедливостью. — Нас — княгиню и графа?!

Улл нахмурился, отвел взгляд, а потом твердо заявил:

— Да. И пошлю записку герцогу.

Леон и Дейна мрачно переглянулись. Нет, ни один из них не желал такого сомнительного времяпрепровождения и соседства! Но Улл был неумолим. Кивнув часовому, он велел отпереть ближайшую камеру на два места, и арестантов завели туда, не обращая внимания на их вялые протесты и попытки высвободиться.

Когда с лязгом захлопнулась железная дверь, снаружи грохнула щеколда, Дейна тяжело вздохнула и приложила отчего-то озябшие руки к холодному лбу. Ее бил озноб, и это летом! Стыд, отчаяние, злость — все навалилось разом. Застыв возле каменной стены, девушка смотрела на серую неказистую обстановку. Две продавленные койки, низкий потолок, колченогий стол и два стула, один из которых со сломанной ножкой. Вот и все.

Неожиданно для себя Дейна поняла, что тихо смеется.

— Что с тобой? — Леон смотрел на нее с удивлением.

— Не поверишь… кажется, я перещеголяла отца, — сообщила она с горькой ухмылкой. — Он ни разу не попадал под арест за драки на праздниках.

— Так ведь мой тоже.

Наверное, Леон думал, что эти слова хоть как-то подбодрят или развеселят Дейну, но он ошибся. Ничто не могло утешить ее, особенно в таком месте и в его обществе.

— Что будем делать?

— Ждать, — голос княгини звучал обреченно и тихо. — Скоро приедет герцог Виенто, скажет, как ему надоели наши выходки, и придумает парочку изощренных наказаний.

— Сильно изощренных?

— Нет, Леон, не бойся. Куда ему до тебя…

По щеке прокатилась одинокая слезинка, и Дейна немедленно смахнула ее рукавом. Она уже отплакала свое из-за случившегося, больше не стоит.

— Дейна… Я знаю, это сложно, но… — он с трудом подбирал слова, смущенный и растерянный, — пожалуйста, постарайся меня простить.

Она забилась в угол камеры, скрестив на груди руки, и одарила его тяжелым взглядом исподлобья.

— Простить тебя? — переспрашивать было нелепо, Дейна поняла все с первого раза, но обомлела от его наглости. — Ты растоптал мою честь! Ты испортил мне всю жизнь!

— Дейна…

— Однажды я убью тебя, — пообещала она невпопад. — И не удивлюсь, если это убийство спишут на оскорбленных кавалеров женщин, которых осквернил ты!

— Дейна, ты выпила много вина?

Теперь он смотрел на нее с жалостью и грустью, но больше не делал попыток сблизиться.

— Я спасла тебя, — сказала Дейна твердо и зло. — Герцог хотел тебя наказать — я не позволила. Чтобы не дать случиться огласке…

Она думала, что разрыдается, но слезы не шли. Злость улетучилась постепенно, и на удивление быстро. Спор утих, они оба долго сидели молча и напряженно думали — каждый о своем. Ей больше не хотелось поколотить Леона, а ему — наладить добрые отношения с Дейной. По крайней мере, сейчас. Пока они в таком настроении и состоянии, одно неизбежно повлечет за собой второе и перемирию не случиться.

Когда яркий свет солнца за маленьким зарешеченным окошком начал тускнуть и оба узника уже решили, что проведут здесь вечер и ночь, щеколда неожиданно лязгнула, с другой стороны.

Тут-то Дейна с Леоном и вспомнили о существовании друг друга. Переглянулись. Несмело встали — он с койки, она с пола в углу.

— Выходите, — кинул Улл, не глядя, и широко распахнул дверь.

Кажется, он был чем-то огорчен или недоволен. И только выйдя из камеры, а потом из маленького тесного коридора, Дейна поняла, что же его так удручило.

Герцог Виенто. Повелитель Нортэнийских земель. Он мог удручить кого угодно, особенно, если расстроить его или перейти дорогу.

— Господин герцог, — она сдержанно поклонилась.

Леон стоял за ее спиной, но поклонился тоже.

Даниэль Виенто был зол. Тонкие губы сжаты в нитку, черные холодные глаза метали яростные молнии, и в целом взгляд довольно осуждающий.

— Не скажу, что рад вас здесь видеть, — изрек он суровым голосом. — Но долг есть долг. Пришлось заплатить за вас крупный штраф, согласно закону.

Дейна грустно переминалась с ноги на ногу. Хмель вышел из ее головы, и такого девушка не ожидала. Вдье они во время короткой драки никого не задели и ничего не сломали. Что было бы, случись иначе? В лицо герцога ей было стыдно смотреть, но приходилось.

Они вышли следом за благодетелем на улицу — из липкой духоты навстречу прохладному вечернему ветру. Пока Дейна молчала, Леон рассыпался в извинениях, чем, кажется, изрядно действовал герцогу на нервы.

— Прекратите, — резко велел Даниэль, и остановился. — Послушайте, вы, двое. Я не зря говорил, что вы