Женщины могут все - Нора Робертс

— Ты крайне любезен. За что я тебя и ценю. — Она вошла в большую комнату и направилась прямиком к бару. — С тобой не надо ни кокетничать, ни притворяться. Ты такой, какой есть. Мрачный, грубый, предсказуемый.

София взяла бутылку не глядя. В данный момент ни сорт, ни урожай значения не имели. Вынимая пробку, она рассматривала комнату. Камень и дерево. Хорошо обработанные, просто окрашенные твердые материалы служили достойной оправой для добротной громоздкой мебели.

«Ни цветов, ни округлых линий, ни полировки», — думала она.

— Возьмем для примера эту комнату. Ни суеты, ни спешки. Она говорит: здесь живет суровый мужчина, которому плевать на видимость. Я права, Тай? Тебе действительно плевать на видимость?

— Наверно.

— Это очень по-мужски. Ты закоренелый индивидуалист. — Она наполнила два бокала. — Знаешь, некоторые живут и умирают ради того, чтобы соблюдать видимость. Для них это самое главное. Слава богу, я отношусь к среднему типу. Но если не доверять тем, кто сделал этикет религией, и тем, кто на него плевать хотел, то в конце концов можно перестать доверять кому бы то ни было…

— Если ты собираешься пить мое вино и пользоваться моим кровом, то могла хотя бы сказать, что именно вызвало у тебя такое настроение, и немного успокоиться.

— О, у меня есть разные настроения. — Она выпила вино быстро, без всякого удовольствия, и налила еще. — Я многосторонняя женщина, Тайлер. Ты не знаешь и половины моих талантов.

Она двинулась к нему походкой гордого собой сексуального маньяка.

— Не хочешь узнать больше?

— Нет.

— Не ври, пожалуйста. Не разочаровывай меня. Помнишь? Ни кокетства, ни притворства. — Она провела пальцем по его рубашке. — На самом деле ты хочешь прикоснуться ко мне. А я хочу, чтобы ко мне прикасались. Очень удобно.

— Хочешь напиться и лечь со мной в постель? К сожалению, у меня на этот вечер другие планы. — Тайлер забрал у нее бокал.

— В чем дело? Ты хочешь, чтобы я сначала приготовила тебе обед?

Он поставил бокал на стол.

— Я ценю себя выше. И тебя тоже, как ни странно.

— Ладно. Тогда я найду кого-нибудь другого. Не такого упрямого. — София сделала три шага к двери, прежде чем Тай схватил ее за руку. — Пусти. Тебе давали возможность.

— Я отвезу тебя домой.

— Я не хочу домой.

— Ты поедешь туда, куда повезут.

— Пусти, я сказала! — Она резко обернулась. София была готова драться, кусаться, царапаться, лишь бы освободиться от того, что жгло ее изнутри. И когда она вдруг ударилась в слезы, это удивило ее саму больше, чем Тайлера.

— Черт побери… Хорошо… Ладно. — Тай сделал единственное, что пришло ему в голову. Он взял Софию на руки, подошел к креслу, сел и посадил ее к себе на колени. — Поплачь. Потом нам обоим станет легче.

В это время зазвонил телефон, забытый Тайлером под диванной подушкой. Старинные каминные часы откликнулись ему торжественным звоном.

Она не стыдилась слез. В конце концов, слезы были лишь другой формой страсти. Но София предпочитала успокаиваться иначе. Когда слезы закончились, она продолжала сидеть у Тая на коленях. Тут было намного теплее и уютнее, чем ей представлялось.

Он не гладил ее, не похлопывал по спине, не качал и не бормотал глупостей, с помощью которых обычно утешают плачущих. Просто давал ей возможность выплакаться и успокоиться.

В результате благодарность Софии также превысила ее ожидания.

— Извини.

— И ты меня.

Этот ответ помог ей прийти в себя. София сделала глубокий вдох, втянула в себя запах чистого мужского тела, крепко обняла Тая, а потом отпустила.

— Если бы ты отнес меня наверх и положил в постель, я бы не стала реветь.

— Ну, если бы я знал, что у меня есть выбор…

Она засмеялась, положила голову ему на плечо, а потом встала.

— Наверно, лучше сказать правду. Мой отец обкрадывал компанию.

Прежде чем Тайлер успел решить, как ему реагировать, София шагнула к нему.

— Ты знал.

— Нет.

— Но ты не удивился.

Он поднялся на ноги, от всей души надеясь, что новой стычки не последует.

— Нет, не удивился.

— Понятно. — София отвернулась и уставилась в камин, где догорали последние угольки. «Я тоже такая, — подумала она. — Холодная и пустая». — Ладно. — Она выпрямилась и вытерла щеки. — Я плачу свои долги. Так и быть, приготовлю тебе обед.

Он хотел возразить, но передумал. Что лучше, одиночество или горячая еда? Он вспомнил, что эта женщина умеет готовить.

— Ты знаешь, где кухня.

— Знаю. — София подошла ближе, поднялась на цыпочки и поцеловала его в щеку. — Плата наличными, — сказала она, сняла жакет и вышла из комнаты.