Намек на соблазнение - Амелия Грей

Взгляд Джона был добрым и спокойным.

– Думаю, это возможно. Надеюсь, что мистер Бичман расскажет нам больше. Сегодня утром я послал ему записку, написав, что хотел бы нанести ему визит и привезти гостя, и он согласился. – Джон помолчал. – Но если ты не хочешь встречаться с ним сегодня, мы можем повернуть обратно.

Она вздрогнула.

– Что? Ни в коем случае. – Она не позволит, чтобы ее страх перед неизвестным помешал ей узнать правду. – Я не хочу упускать такую возможность, Я должна поговорить с ним прямо сейчас.

Джон улыбнулся ей и откинулся на спинку сиденья.

– Хорошо. Твои щеки вновь порозовели. Я уж испугался, что ты упадешь в обморок.

– В обморок? Я? – ответила она возмущенно, отказываясь признать, насколько близка она была к этому. – Сэр, еще ни разу в жизни со мной не случалось обморока, и сегодня я не собиралась терять сознание.

Он улыбнулся:

– Молодец. Это та Кэтрин, которую я знаю. И словно по волшебству, ее сердце перестало стучать, а желудок кувыркаться, дыхание тоже выровнялось.

– Ну, так расскажи, что тебе удалось узнать.

Вскоре Кэтрин и Джон входили в дом мистера Бичмана. Дворецкий незамедлительно провел их в сад, где, по его словам, гостей ждал хозяин.

Когда они вышли в сад, первым, на что Кэтрин обратила внимание, было то, что вчерашнее чистое голубое небо стало бледно-серого цвета. Она почувствовала запах табачного дыма и ощутила в воздухе приближение дождя. Сад мистера Бичмана был маленьким, но ухоженным, и он был расцвечен живыми красками первых весенних цветов.

А потом она увидела его.

Мистер Бичман поднялся с кресла, стоявшего у дальней стены дома, и знаком предложил им подойти ближе. Старик был высок, строен и безупречно одет для человека, который давно уже не появляется в обществе. Его начавшие редеть волосы имели красивый серебристый оттенок. Этот человек был гораздо старше, чем представляла себе Кэтрин, но ведь она даже не предполагала, что он может быть ее дедом.

Подойдя к пожилому джентльмену, Кэтрин тотчас начала выискивать в его внешности родственные черты, что-то, что могло бы свидетельствовать о том, что в ее венах течет его кровь. Оказалось, что ей достаточно было взглянуть в его глаза. Они имели тот же голубой оттенок, что и ее собственные. Она была рада, что догадалась накинуть шаль, потому что ей стало зябко. Кэтрин нервничала, и отрицать это было бы глупо. Снова неровно забилось сердце, тугой ком подступил к горлу, но в то же время предчувствие, что она, наконец, сможет узнать тайну своего рождения, усилилось.

После того как Джон представил их друг другу, все уселись за столик в патио.

Незамедлительно был подан чай с печеньем, но Кэтрин знала, что сейчас не сможет проглотить ни кусочка.

В присутствии подававшей чай служанки все хранили молчание. Наконец служанка ушла.

Мистер Бичман чуть подался вперед и, оглядывая своих гостей, сказал:

–Теперь я не часто принимаю таких гостей. Чему обязан удовольствием видеть вас сегодня?

Еще в экипаже Джон предложил, что сам начнет вести разговор, а Кэтрин будет вступать в него, когда сочтет необходимым. Так он и сделал, сказав:

– Мисс Рейнольдс совсем недавно в Лондоне, но ее родители здесь выросли. Она хотела встретиться с теми, кто знал ее мать, когда она жила здесь.

– Я теперь уже мало кого знаю. Я не езжу верхом, как вам известно, поэтому редко покидаю дом. У меня еще осталось несколько друзей, которые настоятельно приглашают меня на свои вечера. Иногда я выхожу, но ненадолго.

– Мистер Бичман, я хотела спросить вас о событиях, которые происходил и двадцать один год назад, – ровным и решительным тоном обратилась к нему Кэтрин.

Он поднял чашку и сделал глоток. Рука, держащая чашку, не дрожала, а взгляд был прямым, но Кэтрин не испытывала никакой неловкости под его пристальным взглядом.

На мгновение ей показалось, что он собирается оставить без внимания ее вопрос, но старик, наконец, сказал:

– Я не люблю говорить о прошлом. Давным-давно я понял, что поскольку его нельзя изменить, не стоит и пытаться ворошить прошлое, вспоминая о нем.

Она держала руки на коленях, чашка с чаем оставалась нетронутой.

– Мы не можем изменить прошлое, но, говоря о нем, мы можем понять его. Я надеялась, что, может быть, вы помните мою мать, ее звали Джулия Уилсон.

Старик внимательно посмотрел на Кэтрин, и она увидела в его взгляде узнавание. Он поднял палец, словно призывая к вниманию, и сказал:

– Да, вот кого вы мне напомнили. Мисс Уилсон. О да, я помню ее. – Он произнес это голосом, лишенным каких-либо эмоций. – Но у нее не было таких голубых глаз, как у вас.

«Это потому, что у меня ваши глаза».

– Что еще вы о ней помните?

Неожиданно выражение его лица смягчилось.

– Ничего. Я не слишком хорошо знал ее. Кэтрин посмотрела на Джона, и он ободряюще ей кивнул.

– Но вы должны что-нибудь еще помнить о ней, если вы вспомнили цвет ее глаз.

– Она хотела выйти замуж за моего сына, – сказан он вдруг, словно эта мысль неожиданно пришла ему в голову. – Она вознамерилась завоевать его сердце, хотя знала, что он уже связан обещанием.

Кэтрин подвинулась на самый краешек сиденья.

– Но он так и не женился?

– Нет, мой сын никогда не был женат.

Кэтрин показалось, что у нее остановилось сердце.

– Почему?

– Я не люблю говорить о прошлом, – вновь повторил старик и взял лежавшую на столе давно погасшую трубку. Кэтрин снова посмотрела на Джона, но тот лишь отрицательно покачал головой. Нет, она не могла остановиться, не выяснив все до конца.

– Расскажите мне о вашем сыне, – мягко произнесла она. – Он был таким же высоким и стройным, как вы?

– Да, – ответил он, по-прежнему держа трубку во рту. Он смотрел прямо перед собой, но казалось, что он смотрит в прошлое. – Он был красивый парень.

Кэтрин и Джон молчали.

– Он пришел ко мне однажды, вдень, очень похожий на этот, и сказал, что ему необходимо поговорить со мной. Я собирался на охоту и предложил ему встретиться позже. Он ответил, что дело срочное, потому что он должен жениться на мисс Уилсон, на что я ответил, что у меня уже есть договоренность о его женитьбе. Он был так настойчив. – Мистер Бичман вынул трубку изо рта. – Но я не люблю говорить о прошлом. Его нельзя изменить, – снова повторил он.

В горле у Кэтрин стоял ком, но она сумела вымолвить:

– Что с ним случилось?

Он посмотрел ей прямо в глаза:

– Он сел на свою лошадь и помчался так, словно за ним гнался дьявол. Я смотрел ему вслед и видел, как лошадь споткнулась, мой сын перелетел через голову лошади и больше уже не поднялся.