Намек на соблазнение - Амелия Грей

Сначала ей казалось, что она никогда больше не захочет видеть Джона, потом она не могла дождаться встречи ним, желая высказать сэру Чатуину свое возмущение по поводу заключенного пари. И тут же, мгновение спустя, любовь поднималась из глубины ее сердца, переполняя душу, и Кэтрин начинала думать, что наверняка есть какое-то разумное объяснение всему этому.

Возможно, его каким-то образом принудили к этому. Может быть, маркиз назвал его трусом. О многом она передумала, но ответы на ее вопросы были только у Джона.

Первый же вечер, который посетили Виктория и Кэтрин, стал для последней настоящим кошмаром, превратившись для Виктории, которая охотно принимала восторги по поводу популярности Кэтрин, в желанный праздник.

Кэтрин была совершенно не в настроении для таких приветствий. Некоторые барышни смотрели на Кэтрин с, пренебрежением, тогда как другие толпились вокруг нее, спрашивая, как она себя ощущает, когда два самых красивых холостяка в Лондоне будут состязаться за права добиваться ее руки. Для Кэтрин была невыносима каждая минута, проведенная на людях, и она извинялась и, пыталась уединиться, как только было возможно.

Были только два человека, с которыми ей хотелось поговорить.

Когда она и Виктория прибыли на второй вечер, Кэтрин сразу же увидела одного из них. Она спешно покинула свою сестру и последовала за леди Линетт в дамскую комнату.

Выждав несколько мгновений, она подошла к леди Линетт:

– Линетт, мы могли бы поговорить наедине?

– Да, Кэтрин, – ответила Линетт, ее лицо выражало возбуждение, оно же звучало и в ее голосе. – Я ищу тебя весь вечер. Умираю от любопытства, мне очень хочется узнать, что ты думаешь об этом состязании. Давай найдем местечко, где мы сможем спокойно поговорить.

Они пошли по коридору, заглядывая в двери, пока не нашли небольшую комнату, в которой, по счастью, никого не было. Они проскользнули внутрь, и как только дверь за ними закрылась, Линетт сказала:

– Ну, так расскажи мне, каково это – ощущать себя самой популярной девушкой в Лондоне? Кэтрин сделала глубокий вдох и ответила:

– Отвратительно.

– Но почему? Ведь твоей руки добиваются такие известные джентльмены.

– Нет, им нужна не я, просто каждый из них хочет стать победителем. Но я не стану их призом, и я прошу тебя помочь мне в этом.

Линетт казалась озадаченной.

– Чем я могу тебе помочь?

– Я решила, что сама приму участие в этой скачке, Я обойду их обоих, а потом никогда не буду общаться с ними.

– Что?! – воскликнула Линетт. – Ты не можешь это сделать. Они ни за что не позволят тебе участвовать. Это мужское соревнование.

– И что они сделают? Насильно выведут меня со старта?

– Ну, не знаю, но это вполне возможно.

– Думаю, что нет.

– Но даже если они и позволят тебе присоединиться к ним, разве ты сможешь выиграть? У тебя ведь нет лошади, правда?

– К сожалению, нет, даже плохонькой, но я найму самую лучшую лошадь какую смогу найти. Я прекрасная наездница, и я знаю, как выжать из лошади все, на что она способна. Я буду участвовать в скачке, и, может, тогда эти господа поймут, какая нелепая идея пришла им в голову.

Глаза Линетт заблестели.

– Не могу поверить. Слишком восхитительно, у меня просто нет слов. Как же мне начать колонку лорда Труфитта… «Можно подвести лошадь к воде, но нельзя заставить ее пить», или, может, мне лучше начать так: «Когда лошадь подошла к обрыву, слишком поздно натягивать поводья»? – Внезапно Линетт остановилась и замолчала. Ее зеленые глаза расширились от страха. – О Боже, что это я сейчас наговорила?!

Кэтрин была в полном изумлении.

– Думаю, ты только что призналась, что ты и есть лорд Труфитт.

– Нет-нет, я этого не говорила. – Линетт достала платочек и изящно потерла лоб дрожащей рукой. – Нет, я оговорилась, я никогда не утверждала, что я лорд Труфитт! – Она смотрела на Кэтрин полными ужаса зелеными глазами. – Ведь так?

– Линетт, все в порядке. Я твой друг. Я никому ничего не скажу.

Линетт молчала.

Кэтрин успокаивающим жестом положила руку на плечо Линетт:

– Я доверила тебе свои сведения, а теперь ты доверь мне свой секрет. Даю тебе слово, все останется в тайне.

– Я на самом деле не лорд Труфитт, но знаю, кто скрывается под этим именем: я на нее работаю.

Кэтрин улыбнулась:

– Мне нравится, что лорд Труфитт не мужчина. Как хитро поступила эта леди, кто бы она ни была, взяв мужское имя.

Неожиданно Линетт прелестно, чисто по-женски хихикнула, чего Кэтрин никак не ожидала.

Кэтрин рассмеялась вместе с ней.

– Я и так слишком о многом проговорилась, – сказала Линетт, когда они перестали смеяться. – Это может навлечь на нее неприятности, да и на меня тоже. Мы обе потеряем нашу работу, если раскроется, кто мы. Ты ведь это понимаешь, не так ли?

– Понимаю, и ни одна душа не узнает об этом от меня. Моя сестра решила, что это лорд Чатуин рассказал лорду Труфитту о том, что произошло в парке. Я постаралась оставить ее в этом заблуждении. Не волнуйся, я буду хранить твой секрет.

– Ты настоящий друг.

– Итак, завтра днем ты напечатаешь в колонке лорда Труфитта, что мисс Рейнольдс решила также принять участие в этой скачке и что она рассчитывает на победу, хорошо? А после того, как это случится, она откажется принимать знаки внимания со стороны любого из этих джентльменов.

Линетт подвинулась и неожиданно крепко обняла Кэтрин, и на душе у той потеплело.

– Положись на меня, – сказала Линетт. – Я обо всем позабочусь.

Линетт и Кэтрин поодиночке вернулись в заполненный гостями зал. Кэтрин тотчас начала искать Джона, но неожиданно наткнулась на его друга лорда Дагдейла.

– Мисс Рейнольдс, как приятно увидеть вас!

– Неужели? – спросила она, не видя причины соблюдать внешние приличия со столь неприязненно настроенным другом Джона.

– Да. Я надеялся, что вы сможете уделить мне несколько минут.

Она внимательно посмотрела на него и не увидела холодной враждебности, читавшейся в его глазах во время их последнего разговора, тем не менее, терпеть его расспросы Кэтрин была не в настроении.

– Не думаю, что у нас есть, что сказать друг другу, милорд, так что если вы меня извините…

– Подождите. – Он мягко дотронулся до ее плеча.

Кэтрин гневно посмотрела на него, и Дагдейл быстро отнял руку.

– Прошу меня извинить, мне не следовало этого делать.

Он оглянулся вокруг – убедиться, не заметил ли кто-либо в толпе, что он нарушил этикет.

Кэтрин знала, что здесь было слишком много людей, которые разговаривали, смеялись, пили и могли и не заметить эту его вольность. В зале было слишком шумно, чтобы кто-то мог услышать их разговор.