Фавориты - Лэйн Фарго

«Захлопни пасть, придурок! – делано возмущается Ли в ответ на заданный вопрос. – Совсем спятил, про такие вещи спрашивать… Она мне сестра все-таки!»

Эллис Дин. Ну просто не танец, а постельная сцена. Нет, так опошлить Моцарта могут только Шоу и Роча.

Гаррет Лин. Они не нарочно… Просто увлеклись, да и все.

Эллис Дин. Да, Хит, может быть, и увлекся. Но не Кэт! Та играла на публику. И своей цели добилась.

Катарина и Хит завершают программу. Их финальная позиция в центре льда напоминает исходную, но теперь партнеры стоят, обнявшись. Толпа восхищенно гудит. Пара будто не замечает восторга зрителей: Катарина совершает несколько оборотов в руках Хита, а затем целует его в губы. Зал взрывается.

Джейн Каррер. Такое зрелище придется по душе разве только французской публике.

Кирк Локвуд. Весь танец был построен на сексуальном влечении. Но исполнение было мастерским: точные элементы, идеальная слаженность, чистые ребра. Единственный недочет – комбинированная поддержка заняла больше двенадцати секунд. Пришлось судьям за это баллы снять.

На экране в замедленном темпе показывают комбинированную поддержку. Взлетев наверх, Катарина легко садится на плечо Хита, а затем скользит вниз. Хит заключает ее в объятия, и они кружатся по льду. Катарина приподнимает ноги и держит их на весу – ее тело выгибается в изящную дугу.

Кирк Локвуд. Да и на ошибку-то не похоже. Такое чувство, будто им просто расставаться не хотелось.

Катарина с Хитом ждут результатов. Когда объявляют оценки, они обнимаются с еще большей страстью и совсем не смотрят на камеры.

«В „уголке слез и поцелуев“ одни только поцелуи! – возглашает из комментаторской кабины Кирк Локвуд. – Посмотрим еще, что нам покажут французы и россияне, но такие оценки превзойти нелегко. Теперь можно с уверенностью сказать, что Катарина Шоу и Хит Роча вернулись на лед!»

Глава 48

– С возвращением! – сказала журналистка, высоко подняв диктофон. – Блестящий успех! Как же вам удалось вырваться вперед на последнем танце?

Мы сидели за длинным столом в пресс-центре парижского дворца спорта «Берси» – на почетном месте, отведенном специально для золотых медалистов.

– Даже не знаю, – ответил Хит, незаметно поглаживая мое бедро. – Наверное, во вкус вошли.

Волковой и Киприянову досталось серебро, а Моро с Эмануэлем взяли бронзу. Женевьева аж светилась от счастья.

– У нас были небольшие сомнения, – пояснила я. – Слишком уж традиционной казалась тематика. Но нам все-таки удалось подогнать ее под себя.

Репортеры жадно ловили каждое наше слово, не обращая внимания на других фигуристов. Впервые за долгие годы я общалась с прессой без тени волнения. И это начинало мне нравиться.

– В последнее время вам приходилось нелегко. Представляю, как рада за вас Шейла Лин! Вы с ней уже разговаривали?

– Пока еще нет. Но уверена, что она нами гордится.

Я говорила неправду: будь Шейла рядом, нам пришлось бы выступать строго по программе. Доказывать судьям, какая мы утонченная и изысканная пара.

Но Шейла находилась далеко, за тысячу миль. А публика ждала от нас грандиозного зрелища. Неукротимой и бурной страсти. Великой любви, сжигающей все на своем пути.

Выразив в танце свои истинные чувства друг к другу, мы смогли наконец проникнуться музыкой. Это было наше лучшее выступление, и нам вполне заслуженно вручили золотую медаль.

Я обвела взглядом зал и, ощущая скользящую по моей ноге ладонь Хита, улыбнулась собравшимся репортерам:

– Следующий вопрос, пожалуйста.

* * *

Соревнования, а после них пресс-конференция, церемония награждения, фотосъемка… Я думала, что к концу этих двух сумасшедших дней буду валиться с ног. Однако вместо усталости я почувствовала в тот вечер такой прилив сил, что, казалось, могла выйти на лед и повторить все сначала.

Когда мы покинули спорткомплекс, солнце уже село. Небо над Сеной было темным, но в глазах продолжали мелькать яркие вспышки от фотокамер.

– Пойдем развлечемся? – предложила я Хиту.

– Куда?

Мы были в Париже. Мы были молоды и влюблены. Вместе с медалями нам вручили крупный денежный приз в несколько тысяч долларов. Мы заслуживали того, чтобы развлечься.

Вернувшись в отель, я переоделась в короткое платье без бретелек, которое взяла с собой для прощальной вечеринки. Обычно я носила его с плотными колготками, чтобы скрыть шрам на голени, а сверху платья надевала кофточку.

Но сегодня я решила нарушить правила. Увидев меня, Хит широко раскрыл глаза. Он не сводил с меня восхищенного взгляда все время, пока мы сидели в ресторане. Метрдотель усадил нас возле окна, за столик со свечами, и поставил перед нами огромное блюдо шаркутери. Мы пили бордо и закусывали ломтиками нежного сыра с трюфельными чипсами. Не обращая внимания на окружающих, я сидела, вытянув ногу и обвивая ее вокруг ноги Хита.

После ужина мы решили пойти потанцевать – как нормальные люди, без хореографии и судейских оценок. Мы прошли несколько кварталов и остановились перед зазывной неоновой вывеской. Войдя в заведение и спустившись по темной лестнице, мы оказались в зале, напоминающем скорее пещеру, чем ночной клуб. По неровным сводам потолка с проглядывающей кирпичной кладкой блуждали лучи прожекторов и блики от зеркальных шаров.

Мы пролезли в середину толпы и несколько часов подряд как заведенные двигались под музыку. Электронный ритм пульсировал во всем моем теле. Танцуя, Хит обнимал меня сзади и целовал в шею. Я ничего не чувствовала, кроме его жарких объятий, ничего не видела, кроме танцующих теней, и ничего не слышала, кроме музыки.

Не знаю, в котором часу мы наконец очнулись. На улице шел дождь, но мы и так уже промокли от пота. Мое платье прилипло к телу, как вторая кожа. Хит был раздет до майки; его рубашка осталась лежать на танцполе. Сбросив туфли, хохоча и дурачась, я шлепала босыми ногами по лужам.

Вернувшись в номер, мы, даже не успев закрыть за собой дверь, сплелись телами в жаркий клубок, срывая на ходу мокрую одежду. Не дойдя до кровати, мы опустились на бархатный красный диванчик…

Позже Хит уснул в позе античной статуи, откинувшись на спинку дивана. А мне было не до сна: меня распирало, словно по жилам струился электрический ток. Поднявшись, я взяла с тумбочки телефон. Свет от экрана бросал отблеск на тисненые обои.

Два пропущенных звонка и эсэмэска с того же номера. Сообщение пришло несколько часов назад, когда мы вовсю еще кутили в ночном Париже – а в Китае уже наступило утро.

Послание было коротким, но не