Фавориты - Лэйн Фарго

Пусть нам еще далеко до совершенства. Но и терпеть позор я не собиралась.

– Завтра катаем произвольную, – обнял меня Хит. – Еще не все потеряно.

Нашу произвольную программу, классический танец с элементами балета, тоже придумала Шейла. Номер исполнялся под серенаду Моцарта – такую медленную, что я чуть не заснула, когда впервые ее услышала. Программа была совсем не в нашем стиле, и чем дольше мы ее репетировали, тем хуже получалось.

Но Шейла и слушать ничего не желала: «Я лучше знаю, чего хотят судьи. Вы должны раскрыть себя, показать им другую свою сторону». Отбросив сомнения, я решила тогда положиться на чутье тренера – в конце концов, оно нас еще ни разу не подводило.

– Мне нужно побыть в тишине, – сказала я Хиту. – Одну минутку до пресс-конференции.

– Конечно. Здесь где-то была комната отдыха… Пойдем. – Он зашагал, подталкивая меня вперед.

– Нет… Мне нужно побыть одной.

Он остановился и убрал руку с моей спины.

– Ну, как хочешь.

Я поцеловала Хита и сразу же отвернулась, чтобы не видеть его обиженного лица. С арены донеслись громовые овации: закончил выступление российский дуэт. Стараясь уйти подальше от шума, я пошла внутрь здания и оказалась в каком-то длинном коридоре с трубами на стенах и одинаковыми стальными дверями по обе стороны. Так далеко от Хита я давно уже не уходила.

Прислонившись головой к стене, я почувствовала что-то колючее. На затылке сбоку все еще торчала искусственная роза. Цветок плохо держался на коротких волосах, и его пришлось закрепить целой кучей заколок, которые впивались в кожу при резких поворотах головы. Вскрикнув от злости, я сорвала розу, швырнула ее на пол и начала топтать – раз, два, три! Жаль, что коньков на мне нет! А то изрезала бы проклятый цветок на мелкие кусочки…

– Что вы делаете? – раздался вдруг хрипловатый женский голос. Голос с русским акцентом.

Глава 47

Вероника Волкова удивленно посмотрела на раздавленный цветок.

– Ну, продолжайте, – сказала она. – Не буду вам мешать.

С Волковой я никогда раньше не разговаривала и видела ее только издали. Вблизи она оказалась другой: в холодных голубых глазах мелькал озорной огонек. Но эта женщина все равно меня пугала.

Она была в своей знаменитой шубе. Любая другая в таком одеянии выглядела бы избалованной кокеткой. Вероника же носила соболиные меха как собственноручно добытый охотничий трофей.

– Ну а когда закончите, прошу на пресс-конференцию. Елена с Дмитрием, разумеется, остались на первом месте.

– Спасибо за новости, – буркнула я, стараясь проскользнуть мимо.

Вероника стояла у меня на дороге, не двигаясь.

– Но к вам и вашему партнеру, я уверена, будет куча вопросов. Это же французы, – усмехнулась она. – Им только секс подавай.

Я посмотрела на нее с бесстрашием кролика, заглядывающего в пасть волку.

– Вы думаете, мы нарочно пытаемся привлечь внимание?

Вероника махнула рукой. Ее ногти были накрашены лаком телесного цвета и заточены остро, как коготки.

– Сказки будете рассказывать своим поклонникам. А я знаю, как работает Шейла.

– Что вы имеете в виду?

– У Шейлы Лин есть телефонные номера фотографов по всему миру, от Голливуда до Гонконга. – Вероника наклонилась ближе, и от нее пахнуло цветочным ароматом духов с пряными зимними нотками. – И они всегда отвечают на ее звонки.

Она пытается взвинтить меня, мысленно фыркнула я. Настраивает против Шейлы… Которая, кстати, даже не приехала на соревнования. Да еще и навязала нам эти скучные, неинтересные программы… И как, по ее мнению, мы должны игнорировать репортеров, если они не отстают от нас ни на шаг? Всегда знают, где нас найти, сколько бы мы ни меняли свое расписание!

– Не смотрите на меня так удивленно, Катарина Шоу. – Вероника провела ногтем по меховому воротнику. – Правила игры вам и самой наверняка прекрасно известны.

Я всегда думала, что знаю правила. Но мне и в голову не приходило, что Шейла ведет свою игру.

– Волноваться нужно будет тогда, – добавила Вероника, – когда журналисты перестанут бегать за вами с камерами и расспрашивать про личную жизнь.

И она направилась вдоль по коридору, покачивая бедрами так, будто ей вслед смотрит целая толпа воздыхателей. Проходя мимо Хита, который шел навстречу, Вероника одарила его улыбкой. Мой партнер испуганно отшатнулся.

– Что происходит? – Он взглянул на раздавленную розу, а затем туда, где за углом скрылась Волкова. – Почему вы с ней…

– Ты мне доверяешь?

– Конечно, – ответил Хит, хотя вопрос явно застал его врасплох.

– Вот и хорошо. – Улыбнувшись, я взяла его за руку. – Значит, мы еще можем победить.

* * *

Вероника Волкова. Я не знаю, что с ними произошло.

Эллис Дин. Их точно подменили в произвольной программе.

2006 год. Париж. Турнир серии Гран-при. Объявляют выступление Катарины Шоу и Хита Рочи. Они выходят на лед, держась за руки и не отрывая глаз друг от друга.

Кирк Локвуд. Музыка еще не началась, а искры уже летели.

Пара стоит в исходном положении. Катарина, сложив руки над головой в балетной позе, смотрит вверх. Хит застыл, протянув к ней руку в манящем жесте. Партнеры, хоть и стоят по отдельности, кажутся неразделимыми, будто их связывает невидимая нить. Звучит музыка: Моцарт, Серенада № 10 си-бемоль мажор, пятая часть.

Кирк Локвуд. Я удивился, когда узнал, что они исполняют классический танец. Я тогда еще подумал, что программа, наверное, изначально предназначалась для Кэт и Гаррета.

Франческа Гаскелл. Они ни разу еще не показывали эту программу на соревнованиях. На тренировках отрабатывали – да, я и сама пару раз видела. Но уверяю, что ничего подобного в ней тогда не было.

Отрывки из произвольного танца Катарины и Хита. Партнеры исполняют хореографию по всем правилам, но в каждом их движении, даже в классических балетных па, сквозит откровенная чувственность. Находясь близко, они едва сдерживаются, чтобы не поцеловаться. А разъехавшись в стороны, снова спешат в объятия друг друга. Взгляды, жесты, шаги – все в их танце проникнуто страстью и вожделением.

Джейн Каррер. Да, в спортивных танцах на льду есть элемент чувственности. Фигуристы нередко выступают с программами, которые воспевают любовь между мужчиной и женщиной. Но то, что вытворяли на льду Катарина Шоу и Хит Роча, было на грани вульгарности. Смотришь на них и представляешь…

Журналист. Что?

Джейн Каррер. Ну… сами знаете.

Отрывок из беседы с Ли Шоу