Сердце мое - Элизабет Лоуэлл

— Ты только не жалей эту стерву. Она использует твою жалость к ней как оружие против тебя. Более того, она исключительно жестока именно к тем, кто милосерден к ней.

— Господи, но как же твой брат… Как же Дейв мог оставить Билли с такой женщиной?

— У него просто не было другого выхода. Я в то время приехать никак не мог. Да и взять Билли с собой во Францию Дейву было нельзя — мальчик и так в школе числится в отстающих. Он, бедолага, ужасно страдал, когда родители разводились. А потом, на суде, Джо-Линн таким жалобным голосом умоляла, чтобы ей. оставили сына хотя бы на несколько недель — «Ах, пожалуйста, я умоляю вас, пожалуйста», — и при этом не забывала строить глазки судье…

— Но зачем ей понадобился Билли? Она ведь не слишком-то много времени с ним проводит… Да и внимания ему почти не уделяет.

— Это очень просто. Она хочет иметь возможность влиять на Дейва. Вот и делает это с помощью Билли.

— Но зачем? Если она его не любит…

— Ты совсем другая, Шелли, тебе это будет слож-но понять. Видишь ли, эта женщина хочет всего того что ей не принадлежит. Хочет до тех пор, пока не заполучит. А потом теряет к этому всякий интересуй увлекается очередной игрушкой.

Медленно, задумчиво Шелли покачала головой, думая о Билли.

— И теперь, когда мой брат не с ней, — продолжал Кейн, — она снова захотела его, вот и использует все и всех, чтобы иметь возможность хоть как-то на него влиять.

— Использовать все и всех? И даже собственного сына?!

— Его-то как раз в первую очередь.

— И его отец ничего не может с этим поделать?

— Видишь ли, по-моему, Дейв еще не вполне понимает, что происходит. А потом, он был так счастлив, когда Джо-Линн наконец-то проявила хоть какой-то интерес к собственному сыну… Он никогда не был особенно сообразительным, когда речь шла о Джо-Линн.

— А что, если… — Шелли внезапно замолчала. Позади нее раздался голос Билли — мальчик беседовал с Толкушей. Кейн крепко обнял Шелли и быстро отпустил — Билли уже подошел к ним.

— А где мама?

— Она решила подождать тебя в машине, — ответил мальчику Кейн абсолютно спокойным голосуя.

Билли бросил на него взгляд исподлобья — такой недетский, всепонимающий, но не стал больше задавать никаких вопросов о своей матери. Он поднял рюкзачок, из которого торчал учебник математики, и повернулся к Шелли.

— А Сквиззи был дико голодным. Но вел себя хорошо. Теперь он несколько дней будет только спать. — Он посмотрел на нее с благодарностью. — Да, и еще… Это было так здорово, все эти дни. Спасибо. Спасибо за все.

Шелли протянула ему руки. Кинув на пол рюкзачок, мальчик бросился к ней, крепко обнял и улыбнулся.

В это время снаружи раздался гудок автомобиля.

Щелли подала ему рюкзачок.

— Твоя мама сказала, что она торопится, и просила тебя тоже поспешить. До скорой встречи, Билли! И если будут какие-то проблемы с уроками — тут же звони мне. Обещаешь?

— Обещаю… Еще раз спасибо за все.

— Да не, за что. Билли. Мне тоже было хорошо с тобой.

Он поднял голову и посмотрел ей прямо в глаза, пытаясь понять, правду, ли говорит Шелли или это, простая вежливость. Затем радостно улыбнулся и кивнул ей.

Автомобиль прогудел еще несколько раз. Билли повернулся и медленно побрел к ярко-алой машине своей матери.

— Билли! — позвал его Кейн.

— Что, дядя? — обернулся мальчик.

— Если твоя мать… В общем, если тебе что-то будет, нужно, если будут какие-то проблемы — любые проблемы, слышишь? — звони мне.

Билли кивнул. Он понял, что имел в виду, но не решался сказать вслух его дядя.

— Спасибо, дядя Кейн. Только не думаю, что она на меня сильно разозлилась. Но даже если и разозлилась, то это скоро пройдет…

— Про нее ничего нельзя сказать наверняка, — ответил Кейн.

Но говорил он очень тихо, так что племянник вряд ли мог расслышать.

Когда автомобиль наконец-то тронулся с места, недовольно скрипнув тормозами на прощание, Кейн обнял Шелли за плечи. Они вместе вошли в дом.

Когда за ними захлопнулась входная дверь, Шелли вдруг осознала, что осталась наедине с Кейном.

По-настоящему наедине.