Нет дыма без меня - Энни Дайвер

Егор помогает мне справиться с ужином. Я, признаться, затолкать в себя ничего не способна, так что приходится кормить меня с ложечки. Хочу в душ и переодеться, но пока не во что. Дымов обещает завтра днем привезти вещи.

Когда Егор наконец целует меня, к нам заходит Миха. Выглядит он бледным, но на губах шальная улыбка, а взгляд такой рассеянный, как будто он до сих пор под наркозом.

– Пулю вытащили, заштопали под местным, отправили домой, – рапортует он, стоя в дверях. – Я хочу в часть заехать, подписать все, и на больничный. Дольше ждать не могу, поэтому поехали. Отпустишь своего рыцаря, Вик?

– Вообще нет, но сейчас пусть идет, – улыбаюсь. У меня всего лишь сотрясение, а Миша пулевое получил, но выглядит гораздо бодрее меня. Надо исправляться и не думать о плохом. Все закончилось хорошо, и это уже отличный повод для радости.

– Прости, Тори, правда работа, – виновато пожимает плечами Егор и целует меня в лоб и кончик носа.

– Тогда до завтра?

– Да, приеду, как только смогу. Не скучай и звони, если что. – Он кивает на рабочий телефон, который стоит на зарядке. Мобильный и правда меня спас, мы даже успели прозвать его героем дня. Егор рассказал даже про Артема и то, что благодаря ему мои вещи спасены.

Злюсь ли я на Дыма за то, что он просил друга следить за мной? Нет. В вопросах безопасности Егору я доверяю безоговорочно. Он и правда лучше меня знает, что стоит сделать. А мне остается только поддерживать своего мужчину и радоваться, что это счастье снова со мной.

– Думаю, я буду спать до твоего возвращения, – кусаю губы и тяну Дымова на себя, требуя уже поцелуя, пусть и короткого. Егор сдается быстро, чмокает меня трижды и кончиком носа о мой трется. И никакие лекарства не нужны, когда Дым окутывает меня заботой.

– Сладких снов, любимая.

* * *

Я засыпаю с первыми рассветными лучами, почти сразу после ухода Егора. Оказалось, меня спасали почти всю ночь, а вторую половину этой самой ночи врачи изучали состояние и составляли план лечения. Поэтому, когда утром приходит медсестра, приносит завтрак и меняет капельницу, я едва могу раскрыть глаза. Мне катастрофически мало выделенного времени на отдых. Я бы проспала еще два раза по столько же, но мое мнение никого не волнует, а у меня нет сил спорить.

Слабенький, едва сладкий чай с плавающими лепестками заварки вызывает отвращение, овсянка на молоке вызывает уныние, и только хлеб с маслом и сыром выглядит привлекательно. Медсестра настоятельно рекомендует съесть все; я хоть и киваю, но понимаю, что кашу ни за что в себя не затолкаю.

Мысли на удивление не вертятся вокруг произошедшего. То ли потом эмоции вывалятся, то ли у меня просто нет ресурса для этих эмоций. Дым ведь спас меня. Нашел, приехал, забрал. А это в разы важнее обид и страхов, потому что сердце подсказывает, что так всегда будет: он никогда меня не оставит наедине со свалившимися на голову проблемами. Улыбаюсь, потому что жду Егора. Он обычно заканчивает утром и к одиннадцати приезжает. У меня есть буквально пара часов, чтобы привести себя в порядок.

– Боже, ты живая! – В распахнувшейся двери вижу бледную Олю, которой шок не мешает ураганом ворваться в палату. В ее руках пакет и букет цветов. Она улыбается немного нервно, уголки губ дергаются, я же, справившись с удивлением, раскрываю объятия, в которые подруга влетает, напрочь забыв, что мне противопоказаны любые встряски. – Я так испугалась, когда трубку поднял какой-то мужик. Оказалось, это друг твоего Егора.

– Артем, наверное? – уточняю. Дымов говорил, что Тема за мной присматривал. Потом еще и вещи забрал, так что если Оля кого и терроризировала допросами, то его.

– Да какая вообще разница, – отмахивается подруга. – Главное, что с тобой все в порядке. Я привезла тебе кое-что из своих вещей переодеться. У тебя душ есть здесь?

– Нет. Только туалет. Душ общий на этаже, – целую Олю в щеку и крепко обнимаю. – Спасибо, что приехала. Я очень рада видеть тебя.

– Я тоже, солнышко, – она ласково гладит меня по волосам. – Но тебе бы помыться.

– Согласна. Подождешь меня тут?

– Конечно. Ты же должна мне рассказать историю своего спасения. А потом я решу, стоит отдавать тебя Дымову или нет, – заключает серьезно, а после мы снова смеемся.

Удивительно, но короткий разговор с Олей вселяет в меня энергию. Мне становится гораздо легче, и я почти бодро принимаю душ, только делать воду горячее не решаюсь, чтобы голова не закружилась. Мне падать в ближайшие пару месяцев нельзя, поэтому обратно иду, на всякий случай касаясь пальцами стены. Чувствую себя совершенно другим человеком. Я будто окончательно весь ужас вчерашнего дня смыла. Теперь совершенно обновленная.

В палате слышу голоса. Оля кого-то отчитывает за то, что не присматривали за мной как следует, и не дает никому лишнего слова вставить. Зря она все-таки пед бросила, хороший бы учитель из нее вышел. Посмеиваясь, захожу в палату и осматриваю гостей: Миша и Егор. Оба стоят, виновато понурив головы, признают свои косяки по всем фронтам. А я не хочу никого ругать и искать, кого казнить.

Сделанного не воротишь. Да, если бы мы знали сразу, кто за мной следил, может, и не допустили бы подобного, но в том, что случилось, нет ничьей вины. Меня спасли, все закончилось хорошо для всех. Миха, судя по состоянию, поправится быстро. Я тоже через две недели окажусь дома, а Дым… он уже наверняка успел во всем себя обвинить, судя по измученному внешнему виду.

– Егор, – подхожу ближе и обнимаю его плечо обеими руками, носом утыкаюсь, – я соскучилась, – совсем не смущаюсь произносить это при ребятах. Они и так все знают, возможно, понимают лучше нас самих, а мне жизненно важно эти слова сказать.

– Ты как? – спрашивает обеспокоенно, приподнимает пальцами подбородок и заглядывает в глаза. С головы до ног меня осматривает и наконец, целует в щеку. Обнимает. Держит так крепко, что даже если захочу – не упаду. И так в его руках тепло становится. Я моментально дома оказываюсь, и все остальное больше значения не имеет. Не выбиралась бы