Королева Падали - Эйден Пирс

— Только из живых течет кровь, — промурлыкал я, и этот звук перешел в рычание, когда вкус ее крови расцвел на моем языке. — Как ты думаешь, почему я так не любил видеть тебя в черном, когда ты впервые прибыла в Лимбо? Это цвет смерти, а ты, моя капризная смертная, очень даже живая.

— Забавно, — уголок ее рта поднялся в неаккуратной, кривой улыбке, пряди мокрых волос прилипли к ее окровавленному лицу. — Я думаю, что смерть мне идет.

Чтобы подчеркнуть свои слова, она качнула бедрами, от чего мой член запульсировал в ее узкой попке.

— Еще как идет.

Я толкнул ее голову обратно в воду и ухмыльнулся, глядя на пузырьки, поднимающиеся на поверхность, пока она пыталась дышать. Мы уже играли в эту игру однажды в ванне дома, и я получил за это ножом, но она не могла меня обмануть.

Ей чертовски нравилось, когда я удовлетворял ее темные, извращенные желания. В ней все еще оставалась часть человеческой чувствительности, которая испытывала намек на стыд за то, что она получала удовольствие от таких вещей. Я еще поработаю над этой частью.

Я плюнул ей на спину — обычно у меня не было столько слюны, даже в моей форме Владыки Костей — но поскольку это был сон, я мог изменять детали. Я мог делать все, что угодно, быть кем угодно в этой измененной реальности, хотя все, чего я хотел — это трахнуть мою маленькую смертную до потери сознания.

Большие капли слюны стекали между ее ягодицами и стекали вокруг того места, в которое я входил. После нескольких толчков я покрыл свой член импровизированной смазкой.

Это был сон, поэтому нам не обязательно нужна была дополнительная смазка, но мне нравилось, как ее кожа блестела под пленкой моей слюны, и непристойные звуки, которые наполняли воздух, когда я трахал ее.

Удовольствие нарастало. Мои яйца подтянулись. Мой темп становился все быстрее, пока я с диким отчаянием гнался за своим оргазмом.

Я шлепнул ее по заднице. Один раз. Три. Пять. Я продолжал шлепать ее, наслаждаясь небольшим приливом адреналина каждый раз, когда моя рука ударяла по ее круглым ягодицам. С каждым ударом она сжималась вокруг меня.

Когда ее задница стала полностью розовой и покрылась несколькими следами в форме моей руки, я снова обратил свое внимание на ее клитор. Я сжал его достаточно сильно, чтобы она сжалась.

Она кончила.

Блядь.

Моя рука покинула ее клитор, чтобы схватить за затылок и в последний раз вытащить ее голову из воды. Она с силой кончила. Из ее горла вырвался животный звук, влажный и невнятный от удовольствия.

Именно в этот момент я кончил ей в задницу. Я вытащил член, не до конца выпустив в нее обильное количество спермы, только для того, чтобы полюбоваться молочными струями, вытекающими из ее дырочки, соединяющими нас, прежде чем разорваться и покрыть заднюю часть ее бедер.

Мои пальцы обхватили член, и я еще несколько раз пошевелил им, выдавливая последние капли спермы, прежде чем вытереть головку о ее ягодицу. Затем я взял ее на руки и повернул к себе лицом.

— Ты так хорошо справилась со мной, сокровище.

Она кашлянула, и кровавые капли воды потекли по ее покрасневшему лицу.

— Ты все время так меня называешь, как будто я какая-то ценная вещь.

Я поднял ее на руки, чтобы ее ноги не касались дна гондолы, и заглянул ей в глаза, удерживая взгляд, пока проводил языком по ее ключице и слизывал каплю воды, скопившуюся в ямке на ее шее.

— Ты самое, что ни есть сокровище.

Моя маленькая человеческая девочка тихонько фыркнула.

— Ты так жестоко обращаешься со всеми своими сокровищами?

Она была слишком измучена, чтобы долго спорить, но всегда использовала последние силы, чтобы выразить свое неповиновение. Мне чертовски нравилось это в ней.

Я провел губами по ее шее, покусывая ее нежную кожу, достаточно мягко, но достаточно грубо, чтобы заставить ее застонать и заерзать в моих объятиях. Я целовал ее шею, подбородок, а потом остановился, когда ее губы оказались на одном уровне с моими.

— Да, — сказал я с большей грустью в голосе, чем собирался. — Я Владыка всего мертвого и забытого. Неудивительно, что я не самый внимательный хозяин. Но с тобой… — я поднял руку, чтобы отжать лишнюю воду с одной из ее мокрых прядей волос, а затем заправил ее за ухо. — С тобой все по-другому. С тех пор, как я поймал свою маленькую воровку, снующую по гробнице Петериков, я не могу думать ни о чем другом.

— Вот почему твои братья похитили меня, — ее тон стал мрачным, взгляд отрешенным, даже когда последние волны оргазма пронизывали ее, и она дергалась в моих руках. — Они думают, что ты вернешься к своей работе, если меня не будет рядом. Они совсем тебя не знают, да?

Я осторожно сел нас на дно гондолы и прижал ее к себе. Она прижалась ко мне, уткнувшись лицом в мою грудь. Ее сердце билось так сильно, что я чувствовал его стук.

Глядя на ее голову, я нежно гладил ее волосы, пока дыхание не стало ровным, а мышцы расслабились. Она была права. Мои братья знали меня на протяжении тысячелетий, и все же не знали меня абсолютно. Эта девушка знала меня меньше недели, но каким-то образом знала меня лучше, чем они когда-либо могли бы.

Мои пальцы пробежали по ее волосам, расчесывая запутавшиеся пряди и бессознательно наматывая их на один палец.

— Они могут называться моими братьями, но мы никогда не были семьей.

Семья. Ха. Это слово мало что значило для меня, и мысль о нем вызывала лишь легкую тоску. Так было всегда, насколько я себя помню. Даже в моей человеческой жизни, насколько я мог вспомнить, я был одинок, солдат, которого никто не ждал, если бы война не унесла мою жизнь.

Но, возможно, не обязательно так должно было быть всегда.

Мое внимание вернулось к Рэйвен в моих объятиях, и я заметил, что она смотрит на меня из-под своих темных ресниц. Заметив беспокойство, отражающееся в ее оленьих глазах, я нахмурился и притянул ее ближе к себе.

— Я не позволю им причинить тебе вред.

Она смотрела прямо на меня, но ее взгляд был рассеянным.

— Я не хочу просыпаться.

Существо, подобное мне, едва ощущало боль, но боль в ее голосе пронзила мое