Законы высшего общества - Арина Холина

И они насладились. Женя шутил, Настя смеялась — все было здорово. А потом, в бассейне, они купались голыми — решили: была не была! — и она его поцеловала.

Это был странный, не от мира сего поцелуй. Призрачный. Насте казалось, она чувствует его не губами, а душой — и это тоже было странно. Странно и приятно.

— Не-не-не… — отстранился Женя.

— Но почему? — Настя ударила руками по воде и чуть не захлебнулась.

— Ты сейчас не со мной, — пояснил он.

И Настя его поняла.

Душой она была там, в Москве, в работе, с мужчиной, который мог бы стать началом новой жизни, а не прививкой от лени. Секс — это ведь так… широко. Секс повсеместно. Дружеские прикосновения, материнские объятия, ласки детей — во всем этом есть своя эротика, а Настя — именно тот человек, который не может определить границу.

Женя — друг. Друг в ее понимании. Что он чувствует — неизвестно, но точно понимает — она его не любит. И она его не хочет так, как каждый раз, который год подряд хочет Пашу Довченко — до помрачения сознания, а хочет, возможно, как друга, как хорошего человека, но не как любовника.

Может, она — тупица, не заметила нежной и призрачной влюбленности, не заметила деликатности чувств, не предполагала, не подразумевала… Сейчас уже поздно махать кулаками, извиняться — лучше пусть остается и эта недосказанность, и потаенная обида, и запоздалое раскаяние.

В Москве было холодно. Настя расковыряла багаж и достала шаль, купленную в Париже на блошином рынке. Она буквально в ногах у Жени валялась, умоляя задержаться на день и заехать на толкучку.

— Вот видишь! — заметила она, замотавшись в кашемир.

— Вижу, — кивнул он. — Ты похожа на гадалку.

— Ты тупица!

— Настя! — из толпы послышался крик.

Настя обернулась и увидела Максима. И сердце у нее затрепетало, как у какой-нибудь наивной школьницы. Она тут же забыла о Жене и пожалела, что была там — в Биаррице — с этим Шреком, а не с Максом, который так этому курорту подходит!

На минуту она забыла о Маше, о Гале, обо всем, что стояло между ними, — и бросилась в его объятия. Радость встречи. Мгновение.

Когда Настя обернулась, Женя ухмылялся. Она погрозила ему кулаком.

Что их удержало от неудобного, антигуманного секса в машине — одному Богу известно. Или Дьяволу.

Но секс начался на пороге квартиры и продолжался до утра. Соскучилась? Интересно, по кому — по Максу или по сексу?

Наверное, это не имело никакого значения, но Насте почему-то важно было знать.

Потом, когда Максим заснул, она закуталась в покрывало и вышла на балкон. Тело пробрала дрожь. Ды-ды-ды… Настя выпростала руку из-под укрытия и прикурила.

Ей хочется определиться — вот что. И не в том — с кем быть, а как жить.

В двадцать лет кажется, что ты все о себе понимаешь, но чем дальше, тем меньше ты в это веришь.

Все усложняется, и уже почти невозможно догадаться, что ты за человек. То самое, настоящее, придавил груз поступков.

Мир предлагает столько разных вещей — и каждая по-своему привлекательна.

Семья? Ну да, а что — воспитываешь детей, бережешь мужа, хранишь отношения.

Карьера? Вполне себе можно подвести черту — вот тут бизнес, а там, за чертой, — личная жизнь, романы и прочие бессмысленные действия, ведущие к потере сна и аппетита.

И нет ничего среднего, потому что одно то и дело перетекает в другое.

Ей хочется быть свободной. Но в то же время ей хочется ощущать рядом человеческое тепло, иметь спутника жизни.

Может, это и хорошо, что Макс изменил ей с Машей — они равны, они знают все друг о друге. Может, это и есть та самая мифическая золотая середина?

Настя заглянула в окно и залюбовалась на Макса — какая же у него красивая, гладкая спина. И он — с ней. Ее мужчина.

Она зашла в спальню, поцеловала его в шею, потеребила за плечо.

— Спишь? — прошептала она.

— Да.

— Макс…

— Бу-бу-бу…

— Ты меня любишь?

— Да, — он повернулся и открыл один глаз.

— И я тебя, — она поцеловала его в уголок рта. — Мне так хорошо с тобой…

Легла, прижавшись щекой к его груди.

— Иди сюда… — он перекинул ее через себя. Прижал. — Давай спать.