Дикая сердцем - Кэти А. Такер

– Мари звонила.

Мое сердце начинает учащенно биться, сквозь мгновения покоя пробивается тревога.

– И?..

– Пес выживет.

– Ох, слава богу!

Я прижимаюсь к широкой голой груди Джоны, и мягкие светлые волосы на ней щекочут мне щеку. Я удивляюсь сама себе, что испытываю такое сильное облегчение из-за чужого животного, которое, я абсолютно уверена, пугало меня до полусмерти, рыская поблизости последние два месяца.

– А что с лапой?

Руки Джоны продолжают работать, скользя до самых кончиков моих прядей.

– Все еще на месте. Однако Мари не знает, насколько он сможет ею пользоваться. Скорее всего, он останется хромым насовсем.

– Она действительно удивительная, – бормочу я, даже когда мне в голову закрадывается тревожная мысль. – Рой сказал, что ему не нужна хромая собака.

Джона фыркает.

– В Рое полно дерьма. Он позвонил ей в офис, примерно через тридцать секунд после того, как мы покинули его дом, и потребовал, чтобы она сделала все возможное для спасения пса. За любую стоимость. И когда Мари перезвонила ему с новостями, он поблагодарил ее.

Я чувствую, что мои брови вскидываются вверх, пока я пытаюсь сопоставить это с тем ужасным стариком, с которым мы не так давно имели дело.

– Он действительно поблагодарил ее? Ему известно слово «спасибо»?

– Пару раз. А потом он спросил, когда может приехать за псом.

Я качаю головой.

– Да что не так с этим парнем?

Тедди предупреждал меня, что чаще всего мы будем видеть Роя Донована не с лучшей стороны. Но быть настолько враждебным к нам только потому, что мы хотим заниматься чартерным авиабизнесом? Бессмыслица какая-то.

– Я не знаю. – Мыльные руки Джоны скользят по моей спине. – Но ты совершила очень хороший поступок сегодня, Барби.

– Да. Мюриэль уже почти пристрелила его. Минута – и пес был бы мертв.

– Она делала то, что считала правильным. И если бы Мари не оказалось на месте, то, возможно, это действительно было бы правильным решением. – Джона сжимает мое плечо, отчего у меня вырывается хныканье. – Это от работы в саду?

– Ага. Мюриэль не только палач, она еще и тиран. Удивительно, что она не взяла с собой кнут.

– Оглядываясь назад, ты отлично потрудилась.

Джона успокаивающе поглаживает мои плечи.

Я вздрагиваю, даже несмотря на то что его руки ощущаются в точности как прикосновения массажиста.

– Чтобы заставить меня посадить твою дурацкую брюссельскую капусту, Джона, потребуется гораздо больше поцелуев в задницу.

Крошечную ванную комнату оглашает его смех, заглушающий шум текущей воды.

– Поверь мне, мы еще даже не дошли до целования твоей задницы.

Глава 22

– Эй, Калла, – вырывает меня из дремоты голос Джоны.

Я приоткрываю веки и вижу, что он стоит надо мной. Мне требуется мгновение, чтобы заметить, что он уже одет для выхода на улицу, воротник темно-синей шерстяной кофты, которую я купила ему на день рождения, поднят. Выглядит сексуально, хотя, скорее всего, Джона об этом не думал.

– Ты обещал, что сегодня никуда не полетишь по работе.

Даже в сонном состоянии мой голос тяжел от разочарования. Я надеялась провести с ним хотя бы один день на этой неделе.

– Я и не лечу. – Его грубые пальцы ласкают мой висок, откидывая со лба мои растрепавшиеся волосы. – Мы едем на прогулку. Одевайся.

– Куда?

– На улицу. – На лице Джоны мелькает загадочное выражение. – Я снял лыжи с Арчи и хочу прокатиться на нем, чтобы удостовериться, что он готов к сезону. Что-то он застоялся.

– Ладно, – отвечаю я сквозь зевоту. – Дашь мне час?

Он ухмыляется.

– Чтобы ты поспала еще?

Джона знает меня слишком хорошо, потому что именно это я и планировала. И подумать только, когда-то я бы использовала каждую из этих минут, чтобы привести себя в порядок.

– Даю тебе двадцать минут.

Я смотрю на часы.

– Сейчас только семь утра! Что с тобой не так? Почему люди на Аляске не спят в свои выходные?

В последние дни я каждое утро вставала в шесть, чтобы проводить Джону, отбывающего из Анкориджа в отдаленные уголки Аляски. В два из этих дней я летала с ним, в основном для того, чтобы познакомиться с людьми и сделать живописные фото для социальных сетей, как для «Йети», так и для себя. Но потом к нам приезжал плотник, чтобы сделать сетку на крыльце, так что мне пришлось остаться дома. Если честно, это оказалось не так уж и трудно. Как бы мне ни нравилось проводить время с Джоной, рабочие полеты становятся слишком однообразными и обыденными. Я чувствую себя более продуктивной в офисе, когда занимаюсь бумажной работой и вопросами маркетинга, нежели в условиях турбулентности среди коробок с молотым кофе, которые нужно доставить на отдаленный курорт к туристическому сезону.

Прошлым летом, когда мне все это было в новинку и казалось захватывающим, когда часы моего пребывания на Аляске и с Джоной были ограничены, все ощущалось иначе. Находиться с ним в воздухе по-прежнему волнительно, но теперь, когда я здесь уже насовсем, я не чувствую этой необходимости сопровождать его в каждом его полете.

Хотя если мы улетим, то у меня появится один день отдыха от Мюриэль. Верная своему слову, она приехала на своем квадроцикле на следующий день после происшествия с медвежьим капканом, в семь утра. С лотками крошечных зеленых растений, прикрепленными к раме рядом с ружьем, и нарисованной от руки схемой предстоящих посадок. В точности повторяющей сад Колетт.

С тех пор каждое утро, не важно, дождь или солнце, Мюриэль появляется на пороге нашего дома, чтобы вытащить меня проверить электрическую изгородь, кучи грязи и крошечные саженцы и убедиться в том, что в саду ничего не изменилось, кроме нескольких появляющихся то тут, то там сорняков. Она даже не стесняется сама по пути выпускать Зика и Бандита из загона.

– Давай, солнце уже несколько часов как взошло. На улице стоит прекрасный день. – Джона подкрепляет свои слова тем, что отдергивает занавеску на окне.

Я пытаюсь заслониться рукой от луча света, щурясь от его яркости.

– Полчаса, – уговариваю я.

– Кофе уже готов.

– Латте?

Моя кофе-машина – копия той, что купил нам домой Саймон, – прибыла вчера.

– Ты же знаешь, что я понятия не имею, как пользоваться этой штукой.

Джона стаскивает наш плед с кровати, обнажая мою кожу прохладному утреннему воздуху.

Я громко стону, вытягивая руки над головой.

– Прекрати быть таким жаворонком. Это раздражает.

Джона открывает рот, чтобы ответить, но останавливается, его голубые глаза внимательно изучают мое неприкрытое тело.

Я все еще могу победить