Подари мне счастье - Джанмария Анелло

С бесконечным терпением она ждала, когда он проглотит, потом повторяла процесс, пока он не сжал губы.

Ричард потер лицо руками. Отросшая за ночь щетина царапала ладони. Шли часы. День перешел в ночь.

Затем снова день. Время смешалось, чувства притупились, а Джеффри то приходил в сознание, то снова отключался. Временами он казался почти в ясном уме, потом метался и бредил.

Сначала он требовал выпить, затем просил, потом умолял.

Они дали ему опия, чтобы облегчить страдания.

– Если он не перестанет так метаться, – наконец на третий день сказал Ричард, – то повредит раненое плечо. Нам придется привязать его.

Ли разорвала простыню на полоски и подала их Ричарду, чтобы привязать руки и ноги Джеффри к кроватным столбикам.

Потом обвила Ричарда руками за талию и прислонилась лбом к его плечу. Ноги у него дрожали почти так же сильно, как и у Джеффри, но он твердо прижал ее к груди, чувствуя, как бьется сердце в ее теле, теплом, сильном и живом. Он приник губами к ее шее, глаза горели от слез, но он винил усталость.

– Пустите меня! – закричал Джеффри. – Развяжите меня, вы, грязные дикари, или мой брат убьет вас!

Ричард потер пальцами горящие глаза.

– В молодости мой дед много путешествовал по колониям. В тех редких случаях, когда он снисходил до нас, дед забивал наши головы историями о кровожадных дикарях. В детстве у Джеффри это было любимой игрой.

– Ясно. – Ли погладила тыльной стороной ладони щеку Джеффри. – Это просто сон, милорд. Мы с Ричардом здесь, с тобой.

– Мои ноги! – закричал Джеффри, натягивая удерживающие его полоски ткани. – Мои ноги в огне. Ричард, помоги мне…

Ричард заставил брата выпить немного чая с опием. Через несколько минут лекарство оказало свое действие и Джеффри погрузился в беспокойный сон. Ричард повернулся к Ли. Она почти не отходила от Джеффри, только чтобы поесть, помыться или взглянуть, как там Элисон. Кожа стала мертвенно-бледной, глаза запали, и все равно Ли была так красива, что сердце Ричарда ныло, а горло сжималось.

– Тебе надо поспать.

Она покачала головой:

– Я не оставлю…

– Я настаиваю, Ли. Ты выглядишь измотанной и смертельно усталой. Я не хочу, чтобы ты опять заболела. Ты должна отдохнуть.

– Я, должно быть, похожа на пугало, – проговорила она с усталой улыбкой на губах и дразнящими искорками в зеленых глазах. Потом пригладила руками волосы, скрученные на затылке в тугой узел. – Нам обоим нужно отдохнуть. Может, будем спать по очереди?

– Хорошая идея. Ты первая.

Она смотрела на Джеффри так долго, что Ричард подумал, что она станет возражать. Но затем она повернулась к нему и просто кивнула. Мягко велела позвать, если Джеффри проснется, Ли привстала на цыпочки и поцеловала мужа. Когда отступила, Ричард схватил ее за талию, притянул к своей груди и спрятал лицо у нее на шее. Тепло ее тела просачивалось до самых костей успокаивающим бальзамом для той мучительной агонии, которая медленно разрушала его.

– Я люблю тебя, – сказала Ли, отклоняясь назад и заглядывая ему в глаза.

Он накрыл ее губы своими. Он поглощал ее слова, смаковал дыхание. Она нужна ему сейчас больше, чем когда-либо, но ей нужно отдохнуть.

– Иди поспи. Я позову тебя, если он проснется. – Повернув голову, он поцеловал ее ладонь.

Она на мгновение заколебалась, затем кивнула и вышла из комнаты.

Ричард тяжело опустился на стул рядом с кроватью. Ему хотелось сказать что-нибудь успокаивающее, но горло так сдавило, что он едва мог дышать. Поэтому он просто сжал руку брата в своей.

Джеффри открыл глаза и посмотрел прямо на него. Какое-то мгновение взгляд его казался ясным, словно брат был в здравом рассудке, потом он снова бессвязно забормотал:

– Эрик, осторожнее… не хотел говорить… Ричард, где ты… – Голова его металась по подушке. Щеки были теплыми и красными.

– Рассказал Джеймисону, и вот что случилось. Ричард, прости меня, прости…

С того момента как Джеффри начал бредить, Ричард боялся того, что он может сказать, а Ли услышать. Он старался успокоить себя, что это не страшно, даже если она и услышит слова Джеффри. Они бессмысленны. Бессвязны. Она не поймет их значения.

– Ричард, где ты?

– Я здесь, Джеффри. Я здесь. – Ричард положил на лоб брата полотенце, смоченное в экстракте белены. Он был настолько погружен в сожаления и самобичевание, что не слышал, как подошла Рейчел. Ричард понятия не имел, что она в комнате, пока запах лавандовой воды не достиг его ноздрей. Рейчел положила ладонь ему на плечо.

Он оттолкнул ее руку и встал, чтобы у Рейчел не было соблазна дотронуться до него еще раз.

– Чего ты хочешь, Рейчел?

– Посмотреть, как дела у моего дорогого брата, разумеется.

Как будто ее это волнует. Нет, она здесь для того, чтобы посмотреть, как повернуть эту трагедию к своей выгоде.

На Рейчел было изящное утреннее платье персикового цвета, который оттенял естественный румянец на щеках. Глаза были светлыми и ясными, не тронутыми усталостью. От недостатка сна Рейчел явно не страдала.

– Я не понимаю твоего гнева по отношению ко мне, Ричард. Правда не понимаю. Если, как ты говоришь, прошлое мертво и похоронено, почему бы тебе, по крайней мере, не быть со мной вежливым? Или же… – она накрыла его ладонь своей, провела кончиками пальцев вверх-вниз по руке, – ты лжешь и по-прежнему любишь меня, как и я тебя.

– Едва ли, сударыня, – проворчал Ричард. – От твоего вида меня тошнит так, что приходится искать ночной горшок, иначе меня вывернет прямо на месте. При звуках твоего голоса я жалею, что меня не поразила глухота, а от твоего прикосновения по коже бегут мурашки. А теперь убери свою руку, или это сделаю я.

– Мурашки бегут от неприязни? Или это дрожь желания, которое ты пытаешься отрицать?

Он сверлил Рейчел взглядом до тех пор, пока она не убрала руку.

– Сейчас не время и не место для подобных споров. Не хочу, чтобы Джеффри страдал еще больше, чем уже страдает.

– Ты пытаешься сказать, что мое присутствие может причинить ему страдания? Но я всегда была исключительно добра к Джеффри.

Ричард фыркнул:

– Ты искренне веришь, что все вокруг считают тебя ангелом, сошедшим с небес, дабы осчастливить нас своим неземным присутствием? Джеффри видел, как ты обращалась с Эриком, слышал все твои колкости, насмешки и издевательства. Он винит тебя в смерти Эрика. Как и я.

В ее глазах вспыхнул гнев и что-то еще, что-то темное и неясное, что Ричард не смог распознать.

– Вы оба ошибаетесь, – парировала она. – Я не приставляла ту бутылку к его губам. И не сажала его на лошадь, и не заставляла нестись сломя голову среди ночи.