Тайны ночи - Джо Беверли

В общем, из всех пяти братьев и сестер только Бренд и Хильда никогда не доставляли хлопот. Бренду тогда было двенадцать. Добрый и ласковый, он обладал покладистым характером, который в некотором смысле даже беспокоил Ротгара, взявшего на себя труд взрастить из мальчика мужа. А вот десятилетняя Хильда оказалась на редкость спокойной и разумной девочкой.

Одни они понимали его боль и страх, хоть он всегда таил эти чувства в себе, и изо всех сил ему помогали.

Именно Бренд и Хильда присматривали за близнецами и выводили Брайта из депрессии. Каждый раз, когда Рот-rap, замученный бременем власти и ответственности, разуверялся в своих силах, появлялась Хильда со своей любимой лютней и играла ему. Иногда ему хватало одной ее улыбки, чтобы вспомнить, ради чего он борется со своими благонамеренными родственниками, которые пытались забрать у него младших братьев и сестер.

А Бренд, который порой убегал от действительности в мир детства, то и дело засыпал его вопросами про лошадей и оружие.

Как и все родители — а он и впрямь часто ощущал себя родителем — Ротгар пытался не выделять любимчиков, но сердце его принадлежало только двоим — Бренду и Хильде, унаследовавшим невероятную жизнерадостность и доброту своей матери. Его мачехи.

Мачехи, которую он смертельно заразил.

Может быть, он убил и Бренда?

Если его подозрения верны, значит, набожные новые республиканцы — опасные, жестокие люди. Непонятно, зачем они напали на Бренда, но больше некому.

Сзади послышался глухой стук тяжелых башмаков. Ротгар резко обернулся, перехватив свою золоченую трость с вкладной шпагой.

Догонявший его паренек лет тринадцати, крепкий, здоровый, с раскрасневшимися от бега щеками, остановился, глаза его округлились от страха.

— Чего тебе? — спросил Ротгар, стараясь не пугать мальчика.

— Вы маркиз Ротгар?

— Да.

— Ну и ну! — выдохнул он, удивленно разглядывая титулованного собеседника.

— Я оставил свою корону дома, — сухо бросил маркиз. — Тебе велено мне что-то передать?

Мальчик тотчас опомнился и вынул из кармана аккуратно сложенный чистый листок.

— Это вам, милорд. Лакей в «Бочках» сказал, что вы дадите мне за эту записку полшиллинга.

Ротгар взял листок и взглянул на адрес. Предыдущая записка предназначалась слуге Бренда, а эта — лично ему. Он быстро сорвал печать и прочел текст. Почерк другой, а содержание то же. Только на этот раз Бренд назван по имени.

Ротгар едва не задохнулся от гнева. И здесь — ни слова о состоянии его брата! Неужели такой изощренный вид пытки?

— Где ты это взял?

Услышав его грозный тон, паренек на шаг отступил.

— Я не сделал ничего плохого, милорд!

Ротгар вмиг овладел собой:

— Я тебя ни в чем не виню. Но прежде чем получить свои полшиллинга, расскажи мне, где ты взял эту записку.

Все еще ежась от испуга, мальчик сказал:

— Мне дала ее одна дама, милорд. Старая леди на лошади. Она велела мне отнести записку в «Три бочки» и отдать лично вам в руки. Но сначала дождаться, когда часы пробьют четыре. Я сделал, как меня просили, милорд, только и всего.

— Как она была одета?

— Как одета, милорд? Как женщина.

Ротгар усмехнулся: естественно, мальчишки ведь редко обращают внимание на одежду.

— Ты когда-нибудь видел новых республиканцев?

— Да, милорд.

— Она из их секты?

Он отрицательно покачал головой.

— Нет, милорд. Она похожа скорее на мужчину в юбке. Треугольная шляпа, сюртук с галунами и жокейские сапоги.

Любопытно.

— А может, это был переодетый мужчина?

Мальчик вытаращил глаза.

— С какой стати мужчина будет напяливать на себя женские тряпки, милорд?

Ротгар достал из кармана шиллинг.

— По какой дороге она поехала?

Глаза паренька радостно засияли.

— По норталлертонской, милорд. С ней была еще одна дама.

— Еще одна?

— Они очень похожи — прямо как две капли воды.

— Вторая дама тоже была в сапогах, треуголке и мужском сюртуке?

— Да, милорд!

Ротгар бросил мальчику шиллинг, и тот с радостным криком ринулся прочь. Как легко осчастливить ребенка! Между тем лорду казалось, что он пребывает в каком-то бреду. Женщины-близнецы в мужской одежде… Или мужчины-близнецы в женской одежде?

Добавьте сюда прыщавую горничную, которая вела себя несколько надменно для своего положения, и ее разукрашенную госпожу с руками молодой женщины. Однако эти две дамочки не могли иметь никакого отношения к пропаже его брата.

Ротгар вновь сосредоточился на странных посланиях. Написанные на разной бумаге и дошедшие разными путями, они указывали на одно и то же место.

Причем никакой связи с Новой Республикой во всем этом не прослеживалось. Но кто же к этому причастен, если не коттериты? Может, у них есть сочувствующие за пределами секты?

Охваченный подозрением, он быстро вернулся в гостиницу, чтобы еще раз взглянуть на бумагу в гостиной. Как он и предполагал, второе послание было написано на писчей бумаге «Трех бочек». Так, теперь надо проверить ручку. Перо было недавно заточено и еще не успело затупиться. Чиркнув по бумаге, Ротгар окончательно утвердился в своей догадке.

Интересно, от кого эта записка? Почти все комнаты в гостинице занимали они с Брендом и их люди, но подъезжающие экипажи постоянно меняли лошадей, кроме того, люди заходили сюда поесть. Безусловно, пассажиры лондонского дилижанса провели здесь какое-то время. Возможно, обе записки сочинил один и тот же человек.

Впрочем, почерк заметно различался. Аккуратные, круглые буквы в одной записке и буквы потоньше и повыше, с сильным наклоном вправо — в другой.

О Господи, да какая в конце концов разница? Главное, жив ли Бренд?

Ротгар порывисто шагнул к парадным дверям гостиницы и выглянул на площадь. Никого.

Нехотя отвернувшись, он увидел лакея, вытянувшегося по струнке в ожидании чаевых.

— Скажите, кто в последнее время заходил в гостиную?

— Не могу вам сказать, милорд. Туда постоянно кто-то заходит.

— Постарайтесь вспомнить.

Мужчина вздрогнул, услышав резкий приказ маркиза.

— Недавно там пили чай сестры Гиллсет, милорд.

Ротгар в недоумении уставился на лакея. Так просто? Слишком просто!