Хозяйка гиблых земель - София Руд

– Догадайтесь, – выдает Дарен и кидает в мэра такой гневный взгляд, что тот даже вздрагивает. – Я расследую дело об отравлении земель Хельм всего несколько дней, и картина, которую я наблюдаю, мне совсем не нравится. Пятнадцать лет назад происходит несчастье, Хельмы бегут из города, а мой дядя становится главой плана, сразу после смерти отца, который бы не простил ему преступление. Никакие мысли у вас, как у бывшего инспектора, не возникают?

– О смерти вашего отца я ничего не знаю!

– Господин мэр, не испытывайте мое терпение.

– Чего вы от меня хотите? Даже если я вам что-то скажу, моим словам грош цена!

– А вы для начала скажите, а мы посмотрим, что из этого будет полезно.

– Я правда не знаю, что случилось с вашим отцом. Возможно, его подкосила вспышка от обновленного проклятия, – выдает мэр, и мы с Дареном тут же переглядываемся.

– Что за обновленное проклятие? – хватается за ниточку Дарен. – Проклятие было изменено и почти погашено, пока Гирдан не совершил свое преступление против ведьм? Вы об этом говорите?

– Откуда мне знать? – нервничает мэр. – Ваш род никого к этой тайне не подпускает. Не уверен, что вы сами знаете правду. Я лишь помню, что ваш отец был в гневе, кричал, что из-за Гирдана дети пострадают от проклятия.

– Что было потом?

– Ваш отец велел мне привезти Хельм в здание суда утром, но сам не явился. Тогда я понял, что что-то не так, и я отправился во владения Сурэлов, но ваш отец был уже мертв, – выдавливает мэр.

Отворачивается, но я вижу, что ему и самому противно от тех воспоминаний. Он уже тогда все знал. Или догадывался, но ничего не сделал. Не мог или не хотел, не знаю. Не сделал. Помог Гирдану вскрыть все это в обмен на должность мэра.

– А моя мама? – едва сдерживая нарастающий гнев, спрашиваю я.

Мэр тут же вздрагивает, смотрит мне в глаза так, будто хочет вымолить прощение, а затем отводит взгляд.

– Когда Марик Сурэл не пришел тем утром, я уже догадывался, что что-то не так, и потому помог ей забрать тебя и уехать в столицу, пока сам наводил суету, – признается мэр.

Смотрю ему в глаза, пытаясь понять, правду ли он сейчас говорит. Правда ли помог той, которую когда-то любил, той, которая выбрала не его?

"Правда", – говорят его блестящие от влаги глаза.

– Зеркало Хельмов было при маме, когда вы помогали ей с побегом? – спрашиваю последнее, что меня интересует, и тут же ловлю удивленный взгляд Дарена.

Я не рассказала ему про зеркало, и сейчас понимаю, что зря. Стоило его предупредить.

– Зеркало? – переспрашивает мэр, и очень уж мне не нравится сейчас его разбитый взгляд. – Я слышал о нем. Гирдан долго его искал, даже отправлял людей в столицу вслед за вами, но никакого зеркала найдено не было. И, скажу честно, я не думаю, что оно на самом деле существует.

– Почему? – не хочу ему верить, но спросить я должна.

– Если бы оно существовало, зачем твоей матери бежать? Она бы использовала это как доказательство своей невиновности.

– Или она просто хотела спасти умирающую дочь, наплевав на то, что ее сочтут преступницей.

– А что ей мешало предъявить доказательство в столице? Либо она его потеряла, либо его никогда и не было, леди Хельм. Я склоняюсь к последнему. Зеркало Проклятия – это просто выдумка, которую придумали Хельмы, чтобы держать Сурэлов на крючке, – слова мэра болью впиваются в сердце.

Но хуже всего его взгляд, отражающий уверенность в том, что он говорит.

– Вы оба ввязались в очень опасную игру. Я годами пытался собрать на Гирдана хоть что-то, но он не оставил и зацепки. Ничего. Ваши списки пропавших не помогут. Без зеркала все это бесполезно, – горько дополняет мэр, забивая последние гвозди в гроб моей надежды.

Почти не помню, как мы уходим из администрации. Не помню, говорит ли мэр что-то нам вслед. Прихожу в себя, лишь когда в лицо бьет прохладный ветер, а закат за домами Аффиса почти догорел.

Инспектор тихо-молча идет рядом, отмеряя шаги. Куда мы идем непонятно, и судя по всему именно я задаю маршрут. А он просто следует рядом, хотя и ему есть отчего горевать.

Гирдан убил его отца, а улик нет. И, возможно, не будет.

– Мне жаль, что я вас в это втянула, – останавливаюсь, понимая, что идти дальше нет смысла. – Простите.

– Вам не за что извиняться, леди Хельм, – отзывается инспектор. – По крайней мере, теперь мы оба знаем правду.

– А толку от нее нет, – вздыхаю я.

– Вы так поникли из-за слов мэра про зеркало?

– На него были большие планы. По словам Янги, у моей семьи было зеркало, в котором отпечаталось первое Проклятие Агаты и то, что с ней случилось. Хельм хотели использовать запечатленное, чтобы наказать Сурэлов, но глава клана сам наказал Рэндала, а с Хельмами заключил договор, о котором я вам и говорила. Мне стоило рассказать вам раньше.

– Не помешало бы, но в этом вся вы, леди Хельм, – усмехается Дарен.

– Не злитесь?

– Было бы на что. Вы могли вообще не привлекать меня к делу.

– Без вас я бы не справилась.

– Разве? Вы сами нашли кучу улик.

– А толку? Я собиралась дополнить ими картину злодеяний. А затем найти что-то более весомое. Тогда бы и свидетели перестали бояться, если поверят, что у нас есть реальная возможность избавиться от преступника, – шепчу я, и тут же ловлю на себе взгляд Дарена. – Что?

– Слышал, ведьмы консультируют инспекцию в столице. Если у вас после всего этого останется желание, двери ведомства всегда будут для вас открыты, леди Хельм, – заверяет Дарен.

– Вы мне льстите, инспектор. Пожалуй, в этот раз я залезла в реку, которую мне не переплыть. Если зеркала не существует, то все остальное бессмысленно, – признаю поражение, и боль сдавливает горло когтистой лапой.

Я столько сделала… а результата, который сейчас мне нужен как воздух, все нет.

– Мамы больше нет, отец прожил всю жизнь, опасаясь, что за нами придут. Янга лишилась силы, а Крок сущности. И никто за это не ответит, – только и шепчу, а игла боли вновь прокалывает сердце. Сжимаю пальцы в кулаки так сильно, что ногти впиваются в ладони.

– Леди Хелм, взгляните, – зовет инспектор и указывает широкой ладонью на поля, залитые лунным светом.

Мои земли? Даже не заметила, куда мы пришли.

– Вы умудрились меньше, чем за полгода спасти большую часть этих земель, – говорит Дарен,