Мечты о счастье - Ирина Андреева

— Ни капли на Гришу не похож, весь в мать, — пояснила она не отрываясь от созерцания личика младенца. — Но ничего, зато дочка надеюсь будет на папу походить, — посмотрев на меня и улыбнувшись добавила, — ведь так обычно и бывает.

Я улыбнулась в ответ, понимая, что она имеет ввиду меня и в тот же момент говоря это, она даёт добро на дальнейшую жизнь Григория с Наташей. Лишь бы выздоровела, ведь у неё только всё наладилось.

Проводив Петровну с ребёнком до дома, я и Глеб зашли ко мне. Попили чаю, поговорили о Наталье. Он пообещал, что будет держать всё под контролем и оповещать меня. Пробудет она в клинике скорей всего долго, минимум три месяца, за это время я успею сделать себе загран-паспорт и приехать к ней. Обязательно приеду, пускай даже ради этого придётся залезть в долги. Просить у Глеба денег не намерена, хотя знаю, что не откажет, но я не хочу быть обязанной. Тем более неизвестно, как отнесётся к этому Мэри.

Глебу опять позвонили, он ответил, вышел ненадолго на улицу, затем войдя обратно, серьёзным тоном сообщил:

— Мне нужно на работу.

— Конечно, — тут же ответила я, поднявшись из-за стола и подойдя к нему добавила, — спасибо тебе за всё Глеб, ты очень хороший человек.

Положив руку ему на плечо и поднявшись на цыпочки, я по-дружески поцеловала в щёку, чтобы хоть как-то показать свою признательность. Ведь он действительно очень много сделал и ничего не просит взамен. Не успела я отпрянуть, как он вдруг перехватил мои губы своими и прижав меня к себе, начал жадно целовать. У меня перехватило дыхание, даже появилось лёгкое головокружение, может поэтому тело решило взбунтоваться, вместо того, чтобы подчиниться разуму и оттолкнуть… Нет же, я прильнула к нему и полностью отдалась его ласкам. От губ он перешёл к шее, дальше сорвал с меня блузку, не беспокоясь о хрупкой ткани, которая с треском порвалась, обнажая мои плечи — перешёл ниже… Снова не вовремя зазвонил телефон. На минуту оторвавшись от меня, он достал свой гаджет и резко швырнул его в стену. Бедный телефон разлетелся на части.

— И не жалко? Дорогой наверно, — шёпотом произнесла я, переводя дыхание.

— Плевать, — ответил он и взяв меня на руки, направился в гостиную.

Увидев этот злосчастный диван, я сразу вспомнила неприятные мне сцены: Наташу с Ромой и бывшего, когда тот пытался доказать мне свою силу.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— Нет! Только не сюда! — вскрикнула я. — В спальню, — подсказала я после того, как он на секунду остановился и задумался.

Глеб не выпуская меня с рук, тут же отправился на лестницу и быстрыми шагами пошёл наверх. Положив голову ему на плечо, я сокрушалась про себя: — “Что же я делаю? Ну и пусть! Пусь это будет один раз, один единственный раз. Потом я уеду и больше с ним не увижусь, никогда!”

Оказавшись на кровати, я быстро лишилась остатков одежды и вновь отдалась его ласкам: требовательным губам, рукам… Странно, ту нашу страсть в его доме, я могла списать на действие алкоголя, но теперь — я абсолютно трезва. Хотя нет — не трезва. Всё-таки он обладает магией, которая немыслимым образом блокирует мой разум. Прерывающееся дыхание, громкое сердцебиение, головокружение, вырывающиеся стоны — всё это похоже на симптомы серьёзной болезни. Я больна тобой Глеб и не хочу исцеляться. Пусть я умру в сладких муках, но уж лучше такая смерть, чем долгая жизнь в гордом одиночестве и сожаления, что никогда этого не испытала. Близость его обнажённого тела, запах дорогого парфюма сводили с ума. Сколько продолжалось это безумие, не знаю, так как потеряла чувство времени, а смотреть на часы не хочется, да и неуместно в такой ситуации.

И вот, обессиленные, мы лежим в обнимку. Наши сердца и дыхание постепенно восстанавливают ритм, а тела привыкают к новым ощущениям, находясь в расслабленном состоянии после достигнутого наслаждения. Через какое-то время, видя, что Глеб задремал, я потихоньку начала высвобождаться.

Но он тут же проснулся и собственнически притянув меня к себе, спросил:

— Ты куда?

— В душ.

— Я с тобой.

Стоя под струями тёплой воды, мы долго целовались. Наверно это было плохой идеей идти сюда. В итоге, мы опять провели много времени вместе, наслаждаясь друг другом. Я совершенно не чувствовала никакого дискомфорта, напротив, как будто всё так и должно быть. Будто это обыденность и мы давно-давно вместе.

Затем, когда мы наконец-то выбравшись из ванны, он вытирал меня полотенцем, но при этом опять же не забывал как бы вскользь, прикасаться к самым интимным местам, вызывая у меня улыбку. Создалось впечатление, что он тоже думает, что у нас это в первый и в последний раз, поэтому хочет вдоволь насладиться мной.

Я взяла махровый халат, чтобы надеть, но Глеб остановил:

— Подожди, — и быстро вышел из ванной, затем появился со своей рубашкой в руках. — Вот, надень. В своих мечтах я всегда представлял тебя именно так: в моей рубашке на голое тело. Сделай это для меня, пожалуйста.

— Разве тебе не надо на работу? — неуверенно спросила я.

— Обойдутся без меня. Считай, что у меня выходной.

Вот как? Значит он со мной весь день решил провести? Приятно. Но что будет, если прознает Мэри? Неожиданно меня затопило чувство вины, получается, что я нарушила данное мною слово. Но ведь я не забираю его насовсем, только на один день. А то, что у нас было, так это в их семье в порядке вещей — ходить налево. Постоянной любовницей становиться не собираюсь. Так что может не волноваться, никуда он от неё не денется.

Я послушно надела его рубашку, правда пришлось загнуть рукава, так как великовата. Он с восхищением смотрел на меня, а я продолжала чувствовать вину: всё-таки это неправильно, то, что мы делаем. Но теперь уже позно метаться. Надо расслабиться и провести этот день в компании с любимым человеком. Всего один день. А после… я вернусь в родной город, а он к жене.

Голод снова привёл нас на кухню. Я по-быстрому нарезала бутерброды, готовить сильно не хочется, поставила чайник: и всё это под пристально-восхищённым взглядом полуголого мужчины, стоявшего у дверного косяка. Хорошо хоть штаны надел, а то бы мне было ещё более неловко в такой ситуации.

— Может перестанешь на меня так смотреть? Чувствую себя неудобно.

— Почему? Мне нравится на тебя смотреть, не лишай меня этого удовольствия. Ты как хороша в этой рубашке.