Песня огня - Кэтрин Коултер

— Конечно, — ответил рыцарь, ведь речь идет о драгоценностях, не так ли?

— Ах, разумеется.

Бланш извлекла из кармана плаща кожаный мешочек. Она медленно открыла его и расправила тяжелое массивное ожерелье из золота. Варварское ожерелье было усыпано алмазами и рубинами, сверкавшими ослепительным блеском, и при виде огромных камней глаза Дайнуолда заблестели почти так же, как и сами эти камни.

— Красиво, правда? Оно достаточно ценно, чтобы кое-что осталось после того, как вы отвезете ее в Бретань.

— Лорд Грэлэм добыл его в Святой Земле? — спросил Дайнуолд, поглаживая пальцем огромный рубин.

— Да. Но вы и я, милорд, можем ничего не опасаться. Лорд Грэлэм подумает, что его жена украла ожерелье, чтобы убежать от него.

Дайнуолд поднял глаза.

— Если ожерелье так ценно, — сказал он медленно, — не попытается ли милорд найти ее просто для того, чтобы вернуть эту вещицу? На его месте я так бы и поступил.

Бланш непринужденно улыбнулась.

— Сомневаюсь, что он хватится его тотчас же. Пройдет несколько дней, прежде чем пропажу заметят. А когда это случится, будет слишком поздно. Скорее всего он сочтет, что жена погибла от рук разбойников, — Бланш пожала плечами, — или подумает, что она вернулась к отцу в Бретань. И в этом случае он решит, что воровка давно уже избавилась от ожерелья. — Она насмешливо подняла бровь, глядя на рыцаря. — Вам нечего опасаться, милорд.

— Вы все так хорошо спланировали, миледи. — Дайнуолд бережно уложил драгоценность в кожаный мешочек и спрятал под одежду. — Странно, — продолжал он, оглядываясь на Кассию, — но эта крошка боялась за вас.

Бланш рассмеялась, и это был какой-то странный, жесткий и безрадостный смех. «Забудь о своей вине, ты, дура, — сказала она себе. — Конечно, девчонке будет лучше вернуться домой, к отцу. Грэлэм сделал ее жизнь несносной». Бланш старалась убедить себя, что оказывает юной леди Кассии услугу.

Отведя глаза в сторону, она объяснила:

— Кассия считает меня своим другом. Вы сочтете эту леди наивной простушкой. Но лучше не обижать ее.

— Да, но в том-то и загвоздка, верно? Что же я должен с ней сделать?

— Вернуть ее обожаемому отцу, — резко ответила Бланш. — Ожерелье окупает ваши труды по ее доставке в Бретань. Нет никакой причины убивать ее или вредить ей.

Дайнуолд улыбнулся.

— Вы не боитесь, что Грэлэм сам отправится за ней в Бретань? Может быть, он не поверит ее рассказу о том, что ее похитили.

— Я знаю лорда Грэлэма де Моретона лучше, чем кто-либо другой. Гордость не позволит ему гнаться за женщиной. Но даже если отец потребует ее возвращения в Вулфтон, что маловероятно, Грэлэм уж и подавно не поверит ей и ее глупой истории. Уверяю вас, этого никогда не произойдет. А вы, милорд, конечно, не совершите ошибки и не будете настолько беспечны, чтобы сообщать ей свое имя.

— Нет, не буду, Бланш. Но что, если отец все же силой заставит ее вернуться? Разве это не нарушит ваших планов, миледи?

Бланш разгладила рукав платья.

— Я уверена, это невозможно. Но, во всяком случае, пройдет много времени, пока Грэлэм узнает, что его жена в Бретани. Он ее не терпит и обращается с ней как со служанкой. Кассия для него ничто. И, когда он узнает, где она, он тотчас признает брак недействительным. А герцог Корнуоллский поможет ему.

— И вы выйдете за него замуж?

— Конечно.

— Что вы скажете лорду Грэлэму, вернувшись в Вулфтон?

— Почему вы так интересуетесь моими планами, милорд? Дайнуолд пожал плечами.

— Мне вовсе не хочется наживать врага в лице могущественного Грэлэма де Моретона. Не хочу чувствовать его горячее дыхание на своем затылке. И всего-то из-за беззаботности женщины.

— Я скажу ему, что его жена наняла двоих мужчин, чтобы они помогли ей бежать. Она не знала, что делать со мной. Меня связали и оставили.

— И, конечно, вы ухитрились освободиться до того, как вам стало плохо. Кажется, больше обсуждать нечего. Я предлагаю, миледи, чтобы вы немножко покричали ради нашего цыпленочка.

Бланш сверкнула на него глазами, потом, пожав плечами, ответила:

— Возможно, вы и правы, хотя я не вижу в этом большого смысла.

С минуту Дайнуолд молчал раздумывая, затем приказал:

— Кричите, миледи. Никто не знает, как все обернется.

До Кассии донесся отчаянный крик Бланш.

— Нет! — Кассия бросилась бежать к роще, но один из мужчин схватил ее за руку и удержал.

Несколькими минутами позже Кассия увидела идущего к ней рыцаря, оправляющего одежду. Она побледнела, сразу поняв, что случилось, и из ее горла вырвался тихий стон.

Рыцарь остановился прямо перед ней.

— Вы… грязное животное! Как вы осмелились причинить зло беззащитной женщине? Она попыталась вырвать руку.

— Возможно, — тихо сказал Дайнуолд хмурясь, — в эту минуту вам следует думать о собственной безопасности.

Кассия подняла на него глаза. Она вспомнила, что ее поразило выражение его лица, но сейчас оно не казалось таким жестоким. Его волосы, брови и даже глаза были серовато-коричневыми, как песок на отмели. Нос с высокой переносицей украшала россыпь веснушек. Он не казался могучим, как Грэлэм, но был крепко сколочен, и Кассия поняла, что у нее нет шансов вырваться.

— Что вы сделали с Бланш? — спросила она шепотом.

— Я ее изнасиловал, — ответил рыцарь спокойно, — и отпустил.

Он наблюдал за пленницей и видел, как расширились от ужаса ее глаза, потом ресницы ее легли на щеки, а плечи будто одеревенели.

— Что вы сделаете со мной? — Кассия изо всех сил старалась, чтобы голос не выдал ее отчаяния.

— Посмотрим, цыпленочек, — невозмутимо ответил рыцарь.

Дайнуолд вдруг испытал непрошеное чувство раскаяния при виде жалкой и смешной демонстрации отваги со стороны этого беспомощного существа.

— Сначала мы проедемся. Нет, вы не поедете на своей кобыле. Сядете со мной.

«Он меня тоже изнасилует», — подумала Кассия. Но какое это теперь имело значение!

Она не сопротивлялась, когда Дайнуолд поднял ее и посадил в седло впереди себя. Его конь отпрянул в сторону, почувствовав, что вес седока увеличился, но рыцарь ласково заговорил с ним, и тот успокоился.

Около часа или чуть больше они проехали в молчании.

— Кто вы? — спросила наконец Кассия.

— Можете называть меня Эдмундом, — ответил рыцарь небрежно. — А я буду звать вас Кассией. Ведь это ваше имя?

Она кивнула, и Дайнуолд почувствовал, как ее мягкие локоны коснулись его подбородка.

Глядя вперед, между ушами своего жеребца, он нахмурился. Пленница не упомянула о своем влиятельном муже. Все было, как говорила Бланш. Грэлэм презирал свою жену, и она хорошо это знала.