Гробница Фараона - Виктория Холт

Наступило время Рамадана — время поста и молитв. Я узнала, что в исламе это самый важный период, его начало менялось в зависимости от лунного календаря. Каждый год Рамадан наступал на 11 дней раньше. Тибальт сказал, что в течение 33 лет Рамадан проходит по всем временам года, а в Древнем Египте его отмечали в жаркий период, потому что слово «рамада» в переводе с арабского означает «жаркий».

Рамадан начинался в день новолуния и, пока луна не состарится, нельзя ничего есть с рассвета до заката солнца. Лишь немногим разрешалось нарушать обет: можно кормить детей и инвалидов. Во дворце мы старались придерживаться правил, плотно ели перед рассветом и после захода солнца, а в промежутке подкрепляли силы особой едой — «хериш» (кусок хлеба с медом, орехами и ананасом), очень вкусно, но быстро надоедает, еще мы пили много освежающих напитков и мятный чай.

В период Рамадана изменился ритм города — на узких улицах воцарилась тишина. Весь пост длился 28 дней, но во время поста три праздничных дня посвящались молитве. Пять раз в день по 20 залпов стреляли пушки. Так призывали к молитве. Я всегда испытывала благоговение, видя, как мужчины и женщины прекращают все свои дела, склоняют головы, складывают руки и молятся Аллаху.

Рамадан означал, что я буду чаще видеть Тибальта.

— Нельзя оскорблять их по религиозным поводам, — объяснял он мне. — Но вот досада — мне сейчас так нужны эти рабочие. — Мы просматривали с ним бумаги. Он обнял меня и добавил: — Ты такая терпеливая Джудит. Но я знаю, что ты ожидала другого.

— У меня были романтические мысли. Я представляла, как найду вход в гробницу, отыщу драгоценности, саркофаги.

— Бедная Джудит, боюсь, в жизни так не бывает. А тебе станет легче, если я скажу, что ты мне очень сильно помогла?

— Это большое утешение.

— Слушай, сегодня вечером я поведу тебя на место раскопок, покажу кое-что особенное.

— Значит, ты сделал открытие! То, ради которого и приехал сюда!

— Все не так просто. Я уверен, мы находимся на верном пути к открытию. Или я ошибаюсь. Можно работать месяцами, надеясь отыскать вход в гробницу, а потом окажется, что мы снова зашли в тупик. Требуется везение, как в карточной игре. Я собираюсь открыть тебе один секрет, который известен немногим. Мы спустимся в подземелье после захода солнца. Луна во время Рамадана почти полная, будет достаточно светло, и мы пойдем одни.

— Тибальт, я так волнуюсь.

Он поцеловал меня:

— Я обожаю твой энтузиазм. Жаль, что твой отец недостаточно подготовил тебя, мне очень не хватает тебя в критические моменты.

— Может, я еще выучусь.

— Сегодня ты увидишь, чем мы занимаемся.

— Не могу дождаться вечера.

— Никому не говори ни слова, иначе они подумают, что я не умею хранить тайну или хочу во что бы то ни стало угодить жене.

Меня переполняло счастье. Когда я рядом с ним, мне не приходит мысль сомневаться в искренности его чувств. Он обнял меня:

— Сегодня вечером мы улизнем от всех.

* * *

Луна светила высоко в небе, когда мы вышли из дворца. Какая волшебная ночь. Звезды такие крупные на фоне темно-синего небесного бархата, веет слабый ветерок, жара спала. Как приятно вместо обжигающего солнца видеть в небе луну.

Я чувствовала себя заговорщицей; рядом со мной Тибальт, и это удваивало мою радость. На лодке мы переплыли Нил, а потом на бричке доехали до места раскопок.

Тибальт вел меня мимо холмов насыпанной земли к открытому входу в гору. Он взял меня под руку:

— Ступай осторожно.

— Значит, ты нашел, что искал?

— Нет, этот туннель обнаружен во время предыдущей экспедиции, его открыл мой отец. — Тибальт снял со стены фонарь и зажег его. Я увидела перед нами туннель футов восемь в длину и пошла за Тибальтом.

— Подумать только, эти ступени высекали несколько веков тому назад, — заметила я.

— Две тысячи лет до Рождества Христова, если говорить точно. Представь себе чувства моего отца, когда он обнаружил этот туннель. Пойдем, сама увидишь.