Шелковая вендетта - Виктория Холт

Одной из самых приятных сторон нашего процветания было то, что я смогла больше времени посвящать Кэти. Мы наняли гувернантку, мисс Прайс, – очень достойную леди, серьезно относившуюся к своим обязанностям; но очень часто я отпускала ее и занималась с Кэти сама, потому что она любила бывать со мной не меньше моего.

Каждый день после уроков мы ходили на прогулку. Иногда кормили уток в Сент-Джеймском парке, а иногда гуляли у Серпентина[15]. Кэти росла очень общительным ребенком и везде находила себе друзей. Мне нравилось наблюдать за тем, как она играет с детьми.

Как-то, дня через два после отъезда бабушки и график ни, мы с Кэти сидели на скамейке и вели свой обычный разговор, который состоял из бесчисленных «почему» да «что», как вдруг перед нами остановился человек и, приподняв шляпу, произнес:

– Итак, я нашел вас.

Это был Дрэйк Олдрингэм.

– Я зашел к вам, – сказал он, – и мисс Кассандра сообщила, что вы гуляете в Сент-Джеймском парке или здесь. К сожалению, я начал с Сент-Джеймского парка, но, наконец, вознагражден.

Я была страшно рада этой встрече.

– Это моя Кэти, – сказала я. – Кэти, познакомься с мистером Дрэйком Олдрингэмом.

Она посмотрела ему прямо в лицо.

– Вы не утка, – сказала она, – вы всего лишь человек.

– Кажется, я разочаровал вас, – ответил он.

– Да как вам сказать... просто я слышала, как они говорили о каком-то селезне[16].

Я ужасно смутилась, но он, похоже, был доволен, что стал предметом нашего обсуждения.

Кэти улыбнулась ему своей обольстительной улыбкой.

– Не обращайте на меня внимания, – сказала она.

– Постараюсь не принимать это близко к сердцу.

Я видела, что девочка нравится ему, и была рада этому.

– Мы любим это место, правда, Кэти? – сказала я. – И часто здесь бываем.

– Да, – подтвердила Кэти, – тут как в деревне... только слышен топот лошадиных копыт, и от этого здесь еще лучше. А бабушка во Франции, – сообщила она Дрэйку.

– Да, – сказала я, – они с графиней уехали в Париж.

– Когда-нибудь я тоже поеду, – заявила Кэти. – С мамой, конечно.

– Конечно, – сказала он. – Тебе очень этого хочется?

Она кивнула.

– А вы там были?

Он утвердительно кивнул и стал увлеченно рассказывать о Париже. Она с интересом слушала. К нам подошел маленький мальчик, который часто играл вместе с Кэти. По ее вопросительному взгляду я поняла, что ей хочется пойти с ним.

– Хорошо, – разрешила я, – только недалеко. Находись в пределах видимости, чтобы мне не пришлось разыскивать тебя.

Она повернулась к Дрэйку, улыбнулась ему и убежала. – Какой прелестный ребенок! – сказал он.

– Мне так повезло, что она у меня есть.

– Могу понять ваши чувства.

У меня навернулись слезы на глаза, и мне стало стыдно за свою несдержанность.

– Наверное, она для вас – большое утешение.

Я кивнула.

– Да, она всегда была моим утешением. Не представляю, что бы я без нее делала.

– Мне жаль, что так случилось. Должно быть, это было для вас страшным ударом.

– Его смерть была бы для меня ударом в любом случае, но...

– Не говорите об этом, если вам не хочется.

Несколько минут я молчала. Как ни странно, мне хотелось ему рассказать. Я чувствовала, что могу ему довериться.

– Все думают, что это самоубийство. Все так думают. Таков был вердикт коронера. Но я никогда не поверю в это.

– Вы знали его лучше, чем кто бы то ни было.

– Он не мог это сделать! Мы были так счастливы. Мы как раз только что решили купить собственный дом. Как можно быть таким счастливым, а через несколько часов... Это бессмысленно.

– Вы ни о чем не подозревали?

– Абсолютно. Все это было совершенной загадкой. У меня есть своя версия: кто-то намеревался убить его... и пытался сделать это раньше.

Я рассказала ему про Лоренцо, который был найден убитым в одежде Филиппа.

– Как странно! – задумчиво сказал он.

– Кажется, все считали, будто я что-то знаю, но не хочу разглашать. Я была так несчастна... Никаких причин... ничего! Все было просто прекрасно.

Он накрыл мою руку своей и пожал ее.

– Простите, – сказала я, – меня что-то занесло.

– Мне не следовало заговаривать об этом.

– Вы этого и не делали.

– Боюсь, что делал. Может быть, когда-нибудь... вы забудете о своем горе.

– Я уже забыла до некоторой степени. Мне помогла Кэти. Но... иногда она так на него похожа... Так напоминает мне его... Наверное, я никогда его не забуду.

– Конечно, не забудете. Но ведь вы сейчас по-своему счастливы?..

– Да, наверное, счастлива. У меня есть Кэти, бабушка... добрые друзья...

– И дело, – закончил он. – Вы убежденная деловая женщина, и для вас это многое значит.

– Вы правы. Мы начали через год после смерти Филиппа. Я больше не могла жить в этом доме. Это дом Чарльза, и я никогда не забывала об этом.

– Конечно.

– Графиня была для нас просто бесценным приобретением. Конечно, мне повезло.

– Я уверен, что успех в делах тоже вносит радость в вашу жизнь.

– Поначалу наше дело вряд ли можно было назвать успешным. Мы с бабушкой были новичками в Лондоне. А графиня оказалась весьма искушенной особой, и я считаю, что своим успехом мы обязаны ее руководству.

– Только не станьте слишком уж искушенной, – сказал вдруг он.

– Это необходимо, чтобы работать в таком деле, как наше... да и в любом другом тоже.

– Успех много значит для вас?

– Конечно. Он означает, что я смогу дать Кэти любое образование, какое захочу... смогу ввести ее в свет... открыть для нее неограниченные возможности.

– Вы очень амбициозная мама.

– Я амбициозна, потому что хочу ей счастья. Но мы слишком много говорим обо мне. Расскажите о себе, о своих избирателях и о обо всем, что приходится делать добросовестному члену парламента.

Дрэйк умел заинтересовать слушателя. Он рассказал о письмах, которые шлют ему его избиратели.