Тихие слова любви - Сара Джио

Он отвернулся и стал смотреть на озеро за окном.

– Я знаю, каково это, наблюдать, как умирает человек, которого ты любишь.

Я сжала его руку под столом.

– В тот момент я думала о тебе. Я вспоминала о твоей потере и была тронута тем, что после такого горя ты хочешь начать все сначала.

Кэм повернулся и долго смотрел мне в глаза. Я почувствовала, как бабочки затрепетали у меня в животе.

– Это так, Джейн, – улыбнулся он. – Я хочу начать сначала, я уже вижу новую жизнь. Я просыпаюсь ночью и лежу, размышляя об этом. О нас с тобой.

– О нас, – просияла я. – Теперь это «мы».

– Мы, – просиял он в ответ. – Скажи мне, чего ты хочешь, Джейн. Как ты представляешь наше будущее?

– Что конкретно ты имеешь в виду?

– Ну, хочешь ли ты детей, дом, клумбы с цветами на заднем дворе? Хочешь ли ты путешествовать? Хочешь ли ты надежности и всего такого прочего, пока смерть не разлучит нас?

– Это сложный вопрос.

– Это важный вопрос, – ответил Кэм. – Я хочу знать о тебе все.

Я долго не отпускала его взгляд.

– Скажи сначала ты.

Он кивнул и взял мою другую руку в свою.

– Я хочу играть, смеяться, ссориться, а потом мириться в постели. Я хочу мечтать, расти, путешествовать, но всегда возвращаться в те же самые стены, к тому же самому человеку. Я хочу слышать, как смеются мои дети. Я хочу играть в салки на только что подстриженной лужайке, и чтобы дымок от мяса тянулся от барбекю на заднем дворе. Я хочу ложиться спать счастливым и просыпаться еще более счастливым.

Кэм улыбнулся.

– И я хочу всего этого с тобой.

В моей груди нарастало чувство, названия которому я не знала. Оно нахлынуло на меня, словно волна адреналина. Я вглядывалась в глаза Кэма, и чувство становилось все сильнее, и я крепче сжала его пальцы. Это была любовь. Я знала, что это любовь.

– Теперь твоя очередь, – с улыбкой произнес Кэм.

Я сморгнула слезы, когда вспомнила обо всех тех днях моей жизни, которые привели меня к этой минуте. Сомнения. Слезы моей матери. Каждый цветок, который я выбирала для букета. Каждый взгляд любви, который я подмечала у моих друзей и чужих людей. Кэм сидел рядом со мной, он любил меня. Я знала это, я это чувствовала. Я слишком долго шла к этому моменту, временами мне было одиноко, я чувствовала себя неуверенной. И вот я добралась до финиша, измученная и ослабевшая, но благодарная и не павшая духом.

– Все в точности так, как рассказал ты, – ответила я, вглядываясь в лицо Кэма и видя в них наше общее с ним будущее. – Все до последнего слова.

* * *

После обеда мы решили поехать к Кэму. Там я сбросила туфли и, подогнув ноги, уселась на диван, набросив на плечи тонкий плед.

– Бокал вина? – предложил он, направляясь в кухню.

– Да.

Кэм вернулся с двумя бокалами, потом поставил бутылку на кофейный столик перед нами.

– Эту бутылку подарил мне мой редактор. Считается, что это очень редкое бордо.

Я бросила взгляд на дату производства: 1984.

– Я только что родилась, когда это вино разливали по бутылкам.

– Я уже толком не помню, – сказал Кэм, разглядывая бутылку, – но была какая-то история, почему именно этот год был таким удачным для вина в этом регионе Франции. Кажется, урожай собирали при полной луне под сумасшедшим осенним снегопадом. Не знаю…

Взгляд Кэма упал на ноутбук, лежавший на кофейном столике.

– Мы можем это выяснить.

Я кивнула.

– Снегопад при полной луне? Вот так совпадение! Я сегодня разговаривала с Колетт. Ты ее помнишь, это та француженка, которая рассказала мне о моем… даре.

Я замолчала. Даже после долгих месяцев знакомства мне было неловко говорить с Кэмом о моей способности видеть любовь, поскольку он всегда призывал на помощь логику.

Он заинтересовался.

– И что она сказала?

– Дело в том, что если мы – я или она – потерпим поражение в любви, у нас всегда будет второй шанс, но только в полнолуние, когда идет снег.

Кэм усмехнулся.

– И ты в это веришь?

Я фыркнула.

– Ты точно не веришь.

– Я приверженец науки, ты сама знаешь, – Кэм пожал плечами. – Твоя история и то, как твой дар стал частью тебя, все это находится за гранью разумного. Когда я хочу понять ситуацию, я работаю над ней, пока не буду готов оценить каждый нюанс.

Он улыбнулся, как будто брал у меня интервью.

– Почему ты так говоришь? Я же не объект твоего исследования?

Кэм дотронулся до моей руки.

– Послушай, Джейн, возможно, мне нужно сменить направление. Я… Я хочу беречь то, что у нас есть. Я хочу, чтобы наши чувства развивались. Думаю, я пытаюсь сказать тебе, что… я люблю тебя.

Я с трудом сглотнула.

– И в этом нет никакой мистики. Над моей головой не кружатся звезды, не проплывают сердечки. Купидон не пронзил мне сердце стрелой, – Кэм снова улыбнулся. – Я просто знаю, что я чувствую рядом с тобой и как я себя чувствую без тебя. Это любовь. Джейн, я люблю тебя.

– Правда?

– Да.

Я хотела ему сказать, что тоже люблю его. Что я, как и он, по-разному ощущала себя рядом с ним и без него. Что я представляла нашу совместную жизнь: как мы просыпаемся в объятиях друг друга, утром идем в пекарню «Мерриуэзер» за кофе и круассанами, по дороге останавливаемся поболтать с Мелом и купить газету или последний выпуск журнала «Тайм», где я обязательно найду новую статью Кэма и буду всем хвастаться, что мой муж – великий писатель. Картина получалась живой и прекрасной.

Я открыла было рот, чтобы сказать все это, но в кухне зазвонил мобильный телефон Кэма.

– Прости, пожалуйста, – извинился он. – Скорее всего это мой редактор. Он ждет от меня статью. Это важно. Прости. Я на минутку.

– Ничего страшного, – улыбнулась я. – Ответь. Я посижу здесь и выпью этого редкого вина.

Кэм вышел в кухню, посмотрел на экран мобильного и кивнул.

– Так и есть, это он.

Он ушел в спальню и закрыл за собой дверь. Я слышала приглушенный звук его голоса, но слов разобрать не могла.

Я подумала об истории вина. Полнолуние, снегопад, редкий урожай винограда. Я поставила бокал на столик и взяла ноутбук Кэма. Он мгновенно включился, и пока я искала иконку браузера, что-то на рабочем столе привлекло мое внимание. Это была папка под названием «Взгляд любви/Джейн». Мое сердце забилось быстрее, когда я кликнула на эту папку, чтобы открыть ее. Я чувствовала себя неловко, но ничего не могла с собой поделать. Любопытство оказалось сильнее меня. Внутри папки оказались документы: «Интервью доктора Хеллер», «Интервью отца Джейн» и «Неврологическое исследование».