Три нарушенные клятвы - Моника Мерфи

– Так перестань обвинять меня в своей смерти, – говорю я, повышая голос.

– Прекрати обвинять себя сам, – отвечает он. Тяжело вздохнув, Дэнни прищуривается, рассматривая меня темными, почти черными глазами. – В том, что сделала Дженни, нет твоей вины.

Он называл ее Дженни. Я чувствую себя, будто мы снова подростки, называющие ее тем именем, которое в один прекрасный день она сочла детским и глупым. Мы продолжали звать ее Дженни еще целый год, пока ее мать, наконец, не вмешалась и не попросила нас прекратить.

Проявляя уважение к ее желанию, мы прекратили. Хотя мне всегда нравилось звать ее Дженни. Милое имя для милой девушки. Она выросла в обворожительную и сексуальную женщину.

Женщину, продававшую свое тело за деньги.

Черт. Я не могу смириться с этим.

– Ты должен смириться, – настаивает Дэнни, словно читая мои мысли. – Иногда мы попадаем в положение, из которого не видим выхода. Она не знала, как попросить о помощи. Она думала, что делает это, чтобы выжить.

– Не знаю, смогу ли я забыть, – признаюсь я, опуская голову от стыда. Кто я такой, чтобы судить? Я тоже совершил много грязных поступков, и Джен никогда не осуждала меня за них.

– Ты ее любишь? – Голос Дэнни становится жестким, и, подняв глаза, я вижу, что он в ярости. Он выглядит так, будто хочет задушить меня.

Я делаю шаг назад, ошеломленный его реакцией и словами.

– Я… да. Люблю. – Черт! Осознав это, я чувствую такое сильно потрясение, что у меня подгибаются колени. Протянув руку, я опираюсь на стену, глубоко дыша и пытаясь успокоить свое бешено колотящееся сердце.

– Тогда борись за нее. Скажи ей о своих чувствах.

– Не могу, – тихо говорю я осипшим голосом и падаю на колени, не в силах больше держаться на ногах. – Хочу, но не могу. Я обидел ее. Возможно, я не смогу забыть то, что она сделала. – Отчаяние переполняет меня, ослепляя. – Я все разрушил.

Дэнни бьет меня в грудь, заставляя взглянуть на него. Я чувствую себя маленьким и слабым, в то время как он возвышается надо мной, отдавая приказы и излучая мощь и силу.

Но он мертв, напоминаю я себе. Как он может быть сильнее меня, если прошло уже почти два года после его смерти?

– Если продолжишь в том же духе, то действительно все испортишь, – произносит он голосом, больше похожим на шипение. – Если не отпустишь прошлое и не забудешь все, что сделал сам и что сделала Дженни, я не могу спасти тебя. Она не сможет спасти тебя. Ты должен жить настоящим, вместе с ней.

– Боюсь, она ненавидит меня.

– Это не так. Она не может тебя ненавидеть. – Дэнни улыбается и качает головой. – Она любит тебя. Любила все эти годы, а ты не замечал этого.

Эта новость словно удар под дых. Джен любит меня. Я игнорировал ее, не принимал всерьез, задушил слишком плотной опекой, трахал, кричал на нее, назвал шлюхой, а она любит меня.

Я не заслуживаю ее.

– Я не заслуживаю ее, – плачу я, озвучивая свои мысли. – Я не заслуживаю ее любви.

Дэнни снова бьет меня, улыбаясь все шире.

– Ты и правда в это веришь? Отлично. Так и есть. Ты не заслуживаешь ее и ничего хорошего в жизни. Ты бесполезный, ни на что не годный кусок дерьма.

Я открываю рот, готовый возразить, но не могу произнести ни звука.

– Все верно. Не пытайся спорить со мной, ты знаешь, что я прав. – Дэнни наклоняется, его лицо прямо передо мной, он смотрит на меня как на пустое место. – Ничтожество. Ты такой же, как твой отец, как твоя мать всегда и говорила.

– Нет!

– Ничтожество. – Дэнни продолжает повторять это снова и снова, действуя мне на нервы. Я зажимаю уши руками, пытаясь заглушить звук его голоса, но он все равно проникает мне в голову. – Ни на что не годный, глупый неудачник. Разве твоя мать не так называла отца?

– Я совсем не такой, как мой отец, – протестую я.

– Ты точно такой же. Даже внешне похож. Ты обречен, Колин. Ты превращаешься в своего отца. – Дэнни наносит очередной удар, на этот раз прямо в живот, и я падаю, хватаясь за ребра. – И ты ничего не можешь с этим сделать.

Я просыпаюсь словно от толчка, моргая, но не видя ничего, кроме темноты. Легкие горят от затрудненного дыхания, и все тело дрожит.

Черт. Что за сон. Никогда мне не снилось ничего подобного.

– Ш-ш-ш… – Мягкий, приятный знакомый голос нарушает тишину, и я чувствую ее. Руки, успокаивающе, скользят по моему телу и груди, прижимаясь к сердцу. – С тобой все хорошо. Это просто сон.

Джен. После всего того, что я наговорил и сделал, она до сих пор приходит ко мне, чтобы успокоить… невероятно.

А я всего лишь эгоистичный идиот, и она постоянно отдает мне себя, а я лишь беру.

Но ты тоже заботишься о ней, придурок. Возможно, ты и не рассказал ей о своих чувствах, но всегда был рядом. Всегда заботился о ней.

Да, мне нужно что-то с этим сделать, если она позволит.

Я обвиваю руками ее талию, прежде чем она сбежит от меня. Никогда еще я не был так благодарен ей, обнаружив ее в своей постели. Так приятно держать ее рядом с собой, чувствовать, как ее длинные голые ножки сплелись с моими, как ее волосы щекочут мой подбородок. Я глубоко вдыхаю ее запах и замираю, желая никогда не расставаться с ним.

– Еще один кошмар? – спрашивает Джен, обнимая меня и притягивая ближе. – Ты кричал мое имя.

– Правда? – Я не помню такого во сне. Но, черт возьми, все происходило так быстро. Слова Дэнни, словно пули, попадали мне прямо в голову, убивая меня.

– Да. – Она вздыхает, лежа на моей голой груди, я чувствую тепло ее дыхания, и мое тело напрягается в ответ. – Ты был сердит и расстроен.

Я действительно чувствовал это все во сне, но я хочу забыть это и сосредоточиться на женщине, которая сейчас в моих объятиях.

Женщине, которую люблю.

– Джен, я должен сказать тебе кое-что. – Я делаю глубокий вдох, готовый начать извиняться, умолять, сказать, что угодно, лишь бы убедить ее остаться и никогда не покидать меня снова.

– Пожалуйста, не надо. – Она пододвигается ближе и кладет пальцы мне на губы, заставляя меня замолчать. – Не надо ничего говорить. Я знаю, что ты чувствуешь.

Как бы не так! Я раскрываю рот, чтобы сказать о своих чувствах, но прежде чем я успеваю произнести хоть слово, Джен целует меня.

В тот же миг я потерян: во вкусе ее мягких, жадных губ, в ощущениях ее теплого, стройного тела. Я переворачиваюсь на спину, увлекая ее за собой. Она ложится сверху, не отрывая своих губ от моих, лаская меня языком.