Три нарушенные клятвы - Моника Мерфи

Наверное, было глупо с моей стороны надеяться, что Колин проявит больше понимания. Может быть, это связано с тем, как он узнал, а не что именно. Я должна была сама рассказать ему, но не сделала этого. Кто-то вонзил мне нож в спину.

Я в растерянности, не знаю, как это объяснить.

– Не знаю, что ты хочешь от меня услышать. Уверена, ты не захочешь знать все грязные подробности. – Я прищуриваю глаза, дрожа всем телом. – Хотя их не так уж и много. – Мой голос затихает. Я пыталась как-то разрядить ситуацию, но, кажется, не вышло.

– Ты спала с мужчинами за деньги? – спрашивает он тихим голосом. Это прозвучало так неожиданно, что я покрепче ухватилась за столешницу, чтобы не упасть от страха. У меня подогнулись коленки от одного вида его лица. Хотела бы я просто исчезнуть и забыть, что все это когда-то случалось.

– О чем ты говоришь? – шепчу я в отчаянной попытке оттянуть ужасный момент признания. Я не должна ему лгать. Мне нужно, наконец, сказать ему правду, иначе я никогда себя не прощу. Колин не поверит, если я начну отрицать очевидное. Он уже сделал выводы, мне осталось просто все подтвердить.

– Отвечай, – говорит он громче. От звука его голоса по телу бегут мурашки; я открываю рот, но не могу вымолвить ни слова.

Я не могу отрицать правду.

– Спала? – повторяет он свой вопрос. Его голос груб, глаза полны боли. Подойдя ко мне, Колин хватает меня за плечи и слегка встряхивает. – Скажи мне, черт побери! Это правда, Джен?

Я вздрагиваю, когда он кричит на меня, морщась от ярости в его словах. Слезы заполняют глаза, ослепив меня на мгновение, а потом бегут по щекам, падая прямо на пол.

– Да! – кричу я в ответ сквозь рыдания, разрывающие мне грудь. – Спала, доволен?! Ты это хотел услышать? Что я трахалась с другими мужчинами и они платили мне?

Его глаза расширяются и, клянусь, они тоже блестят от слез.

Проклятье, я никогда не видела, чтобы он плакал, кроме его глухих рыданий во сне.

Он плачет из-за меня? Или потому, что подвел меня и нарушил обещание, данное моему брату? Моей семье?

– Боже, Джен, не могу поверить… почему? Какого черта ты делала это? Что подумали бы твои родители? Дэнни?

Вырываясь от него, я отступаю назад, качая головой.

– Не надо обвинять меня. С этим я прекрасно справляюсь сама, уж поверь мне.

– Ты же знаешь, что могла обратиться к ним за помощью. Они бы не отказали. Ты их дочь. – Он подчеркивает последнее слово, что просто взбесило меня.

– Постой-ка! Они забыли обо мне, когда Дэнни умер. Ушли с головой в свое горе, говорили только о нем. И ты тоже со своими кошмарами. Он занимает все ваши мысли, и я смирилась с этим. Я тоже через это прошла. Но Дэнни умер, а жизнь продолжается. – Я продолжаю рыдать.

– И это означает: делать все, что тебе взбредет в голову, и получать за это деньги?

Его слова как пощечина. Я отшатываюсь назад, чувствуя, как щеки горят от стыда. Он понимает свою ошибку и подходит ко мне, но я качаю головой, дрожа от гнева.

– Джен, прости, – говорит он, но я поднимаю руку, заставляя его замолчать.

– Довольно. Ты никогда не поймешь. Никто не поймет. Я не могла защититься. Я была совсем одна, без чьей-либо поддержки. У меня не было ничего. – Я иду к двери, готовая запереться в спальне и хорошенько поплакать, а после наконец собрать свои вещи.

Я не смогу остаться здесь еще на одну ночь. С этим покончено.

– У тебя всегда был я. Всегда. Я помог тебе! – кричит он мне вдогонку. Я останавливаюсь. Не поворачиваясь к нему, я жду, что он скажет дальше. – Я бы и раньше помог тебе, если бы ты позвала меня. Я все сделаю для тебя, Джен. Помнишь?

– А ты сможешь забыть, что я сделала? – Я медленно поворачиваюсь к нему, опасаясь того, что могу увидеть, но наталкиваюсь на непроницаемую маску.

Он моргает пару раз. Вот и вся реакция, что я вижу.

– Не знаю, – искренне признается он.

Кто сказал, что правда глаза колет, был прав. Такое чувство, будто сотни ножей вонзились мне в грудь, разрезая сердце на мелкие кусочки.

Не знаю, смогу ли я когда-нибудь собрать их воедино.