Месть женщины среднего возраста - Элизабет Бушан

«Я не хочу, чтобы все так вышло».

Так я говорила и верила, с непоколебимой убежденностью и невежеством, хотя мне был уже двадцать один год. Но все было зря; я столкнулась с чем-то более сильным, чем мое желание. Меня победила биология.

В дебрях тропического леса я наконец решилась. Доведенная гормонами, страхом и любовью почти до сумасшествия, после ужина у костра я приперла Хэла к стенке.

– Я беременна.

Он закрыл глаза.

– Так я и знал. Что ты собираешься делать?

– Оставить ребенка. Это не обсуждается. Это наш ребенок. – Я ощутила трепет волнения и нежности. – Наш ребенок, Хэл.

– Нет, – бесстрастно проговорил он. – В мои планы это не входит. Я не хочу детей.

Было темно, и я не могла разглядеть его лица. Но я знала, что его голубые глаза загорелись знакомым упрямым безжалостным огнем, в то время как в моих, наверное, отразились растерянность и гнев… да, гнев.

– Но мы не можем это игнорировать. Это не перерасход на счету и не головная боль.

– Я не просил ребенка.

– Ты ведешь себя возмутительно.

– Разумеется. Если честность тебя возмущает, то да.

– Но это случилось! – Я протянула к Хэлу руку, но он отпрянул. Рука упала.

– Мы планировали работать и путешествовать.

– Знаю. И я тоже хотела этого, но иногда планы меняются. Мы должны построить другие планы.

Он долго и пристально смотрел на меня сквозь сумерки, и мне казалось, что его взгляд говорит: прошло столько времени, а мы до сих пор совершенно друг друга не понимаем.

– Но я не хочу менять свои планы, Роуз.

Я чувствовала, как Хэл меня отвергает; вкус отторжения был у меня на языке. В голове проносились обрывки прошлых разговоров: беспечное упоминание «натуры вечного странника» и его утверждение, что «лучшая жизнь, единственно возможная жизнь, лишена оков». Эти слова всегда убеждали меня в том, какое у Хэла интригующее восприятие жизни; как он не похож на других.

Постепенно я стала осознавать, какие меня жду сложности.

– Хэл, я предвидела, что ты будешь в ужасе, что рассердишься, но думала, что в конце концов ты скажешь: «Это не то, чего я хотел, но мы справимся».

Это его уязвило; он сел на корточки рядом со мной.

– Я когда-нибудь тебе лгал? Я тебе что-нибудь обещал? – Он покачал головой. – Я не могу… я точно знаю, что не могу. Я из другого теста… мне нужно… Нет, я хочу продолжать работать, как и планировал. Жизнь коротка, и я хочу быть свободным, чтобы уделять ей все силы. Но мне очень жаль, Роуз, что так получилось.

Я посмотрела на него в упор.

– Мы несем ответственность за ребенка. У него никого больше нет.

– Только если я соглашусь взять эту ответственность на себя.

Перспектива остаться в одиночестве с ребенком на руках заставила меня запаниковать, и я услышала лепет невежественной, отчаявшейся незнакомки. Я спорила, что ребенок не изменит нашу жизнь; слова лились из меня потоком. Нам не надо ничего менять. Детей подвязывают на грудь и таскают с собой; оставляют в камерах хранения; оставляют на попечение другим людям. При желании рождение ребенка пройдет почти незаметно и никак не помешает нашей жизни.

Он молча слушал. И наконец пошевелился.

– Даже я лучше разбираюсь в воспитании детей.

Я опустила голову.

– Хорошо, больше мы об этом разговаривать не будем. Я сама обо всем позабочусь.

Очевидно, этому разговору предстояло продолжиться, но пока я больше не могла говорить. К тому же мне надо было подумать.

Хэл поднялся: ему нужно было проверить костер и что-то обсудить с проводником. Я осталась на месте. Вечер стоял душный, но внутри у меня было холодно.