Папа быстрого реагирования - Ника Оболенская

по здоровью. Неврологический статус еще не до конца подтвержден. Возможно, потребуется много сил и денег на реабилитации, — торопливо проговаривает, неосознанно сжимая сильнее мою руку. — Он совсем один в этом мире, понимаешь? И я… я знаю, что о таком не просят вот так…

Она берет паузу, но я уже догадываюсь, о чем будет просьба, и говорю спокойно:

— Говно-вопрос. Давай пацана себе заберем.

— Ты не шутишь?

— А похоже? — хмыкаю. — Беркут Егор Тимурович. По-моему, звучит, м?

Степа смотрит в ответ расширенными от шока глазами, а через два удара сердца бросается мне шею.

— Спасибо! Спасибо тебе! Я так боялась, что ты скажешь «нет», — всхлипывает и снова разводит сырость.

Щипаю ее легонько за жопку.

— Отставить разговорчики! Боялась она, — ворчу. — А с лопаткой своей на группу «Альфа» не сдрейфила выскочить. Парни до сих пор угорают, что их едва не отшлепали.

— В следующий раз так и сделаю! — Степа смеется сквозь слезы.

Красивая такая, что аж в груди всё спирает.

— Но-но-но! Нечего мне в команде разводить фемдом. — Грожу ей пальцем. — Я, как батя, сам им пиздов выдам.

— Злой какой!

— Справедливый.

Поднимаюсь вместе со своей ношей и шагаю в спальню.

— Пойдем-ка спать, воительница. А завтра поедем знакомиться с сыном.

Глава 73. Последний бастион

Месяц спустя

Степанида

— Борцунский, я убью тебя! — стону, склонившись над раковиной и переживая очередной приступ тошноты.

Токсикоз по утрам у меня просто убойный. Не спасает ни корочка засохшего ржаного хлеба, ни имбирь, ни вода с лимоном.

Боже.

Дышу часто, как собачка, сглатывая вязкую слюну.

— Что ты там бормочешь, доча? — мама скребется в дверь ванной.

— Ничего! — поспешно выпрямляюсь и включаю воду.

Мама еще не в курсе моего интересного положения. И я пока не планирую ей об этом рассказывать, потому что тогда свадьба превратится в истеричное закатывание невесты в вату.

Ополаскиваю рот и бросаю взгляд на свое отражение.

Аккуратный макияж не размазался, волосы, стянутые во французский узел на затылке, — тоже.

Что ж, визажист, поднявший меня в шесть утра, за три часа сотворил настоящую магию, превратив меня в голливудскую диву, которой не страшны ни шквалистый ветер, ни шторм в девять баллов.

— Всё хорошо? — допытывается мама.

— Давайте уже собираться, жених скоро подъедет! — присоединяется к ней командный голос моей тети.

Три дня назад моя родня выгрузилась десантом на вокзале и взяла в оборот всех и каждого.

Уверяю, кипучей энергии тети Тани хватит, чтобы год обеспечивать светом небольшое государство в Африке.

В рекордные сроки к нашему скромному торжеству налипли свадебный лимузин с караоке, праздничный салют, цыгане, выкуп невесты и видеограф.

Последний должен был запечатлеть весь этот кринж на долгую-долгую память.

К счастью, от цыган в последний момент удалось отвертеться, заменив на какую-то скрипачку.

Вот бы еще так прокатило с выкупом.

Хотя, знаете, моя самая главная задача — не облеваться на собственной свадьбе, так что — «чем бы дитя не тешилось».

Вздохнув поглубже, выхожу и встречаюсь с внимательными взглядами родственниц и подруг.

— Что-то ты побледнела, детка, — воркует мама. — Хорошо себя чувствуешь?

— Все нормально. Нервничаю просто, — вру.

Потому что благодаря чудодейственным гормонам во мне полный штиль.

— Ну, конфетка просто! — ахает Галка, Вика показывает большой палец.

Оливия с придыханием складывает ладошки на груди, а Лера мне подмигивает и шепчет что-то о «прайм-эре».

Девчонки сегодня в команде невесты, и у нас с самого утра суета.

— Шарики развесили? — строго спрашивает тетя у моих подруг.

— И следы наклеили, и ромашку приготовили, — весело отзывается Галка. — Хорошо, что на третьем этаже живешь. А то к двадцатому жених мог бы и передумать…

Мама дорогая, нам только кричалок и конкурсов из девяностых не хватало.

— Ну я же просила! — стону и перевожу на тетю взгляд.

И тут с нарастающим ужасом замечаю у нее в руках трехлитровую банку.

— Это что? — вырывается у меня истерично.

— А ты как думаешь? — Она хитро подмигивает, бултыхая рыжую муть. — Испытание для твоего благоверного!

Отчетливо раздается металлический звук, и у меня как-то нехорошо дергается веко.

— Вы мои ключи от квартиры, что ли, туда запихали?

Девчонки начинают тихонечко хихикать.

— А то! — тетя Таня горделиво выпячивает грудь вперед. — Пусть добывает с дружками ключик к сердцу невесты. Вон, мамку твою когда выкупали, заставили батю банку самогона выдуть, и ничо!

О, нет!

В коридоре уже откровенный ржач.

— Теть Тань, я же предупреждала, что у спортсменов строгий режим, — мой голос начинает набирать обороты и дрожать от негодования.

— Режим, — ворчливо отзывается тетя. — Ну уж разок бы и могли выпить… Тоже мне спортсмены. Соплей-то их не перешибет?

Ы-ы-ы.

Все-таки надо было обозначить границы, когда еще было можно. А я, мямля бесхребетная…

Оборачиваюсь к маме в поисках поддержки.

— Да квас это, дочь! — смеется она. — Квас.

— Нашенский! — гордо заявляет тетя. — Ядрены-ы-ый.

Качаю головой и вношу предложение:

— Может, хоть в литровую банку перельешь, теть?

— Еще чего! Пусть спасибо скажет, что у меня вторая банка взорвалась.

Прости, Тимур, но я сделала, что могла.

Папа возвращается с балкона, где смолил последние полчаса. В отличие от мамы с тетей он немного растерянный и грустный. Папам всегда тяжело отпускать своих принцесс.

— Приехали, — говорит он, и всё мгновенно приходит в движение.

Проверяются прически, поправляется макияж, ахи-охи. Девочки мнут листы с загадками, Оливка скачет с большой разноцветной ромашкой из картона, Лера все снимает на смартфон, обещая не оставить меня без онлайн-трансляции.

В последний момент мне едва удается отбиться от заворачивания в занавеску или посиделок в шкафу, отвоевав себе свободу.

Когда за шумной толпой закрывается дверь, я едва перевожу дух.

Этот месяц мы и так провели с Тимуром в постоянной беготне. Школа приемных родителей, работа, служба, документы для опеки… Голова кругом!

Одно счастье — бывшая жена Тимура вместе со своей чокнутой мамашей свалили обратно в Германию.

Как говорится, попутного ветра в горбатую спину!

Подкравшись к фуршетному столу, подхватываю из вазочки оливку и быстро запихиваю в рот.

Тошнота как по волшебству отключается.

М-м-м, вот теперь совсем хорошо.

Если бы еще не теть Танина самодеятельность…

Закатываю глаза, вздыхая.

А чего я, собственно, ожидала в день Дурака?

Тимур предлагал по-быстренькому, но я уперлась рогом, мол, хочу красивую дату.

Нате, распишитесь.

«А кто-то хотел спокойную свадьбу только для своих», — ехидненько ведут усами тараканы.

«А ну, цыц! У нас энергосбережение для лялечки! — заступается за меня батальон глистов. — Кушай-кушай, не обляпайся!»

Ворую еще пару оливок.

Ласково глажу живот и аккуратно опускаюсь на диван, чтобы не