Бывшие любовницы - Кайли Адамс

Бейб поощрительно кивнула и протянула бокал, который Лара нехотя приняла:

— О’кей. Один тост. И все.

Они встали в кружок — тройка выживших после романа с Дином Полом Локхартом: высокая блондинка аристократического вида, нервная яркая брюнетка и прелестная Черная Американская Принцесса. Они подняли бокалы.

— Как говорит Вилла Форд… — начала Габриэль.

Имя было ей не знакомо.

— Она поэтесса? — поинтересовалась Лара.

Габриэль сдержанно улыбнулась:

— Ну… вроде того.

Бейб хихикнула. Лара, видимо, не поняла скрытой шутки:

— А что?

— Она — поп… шлюха, — тоже хихикая, пояснила Габриэль. — Типа Бритни Спирс.

— Бритни Спирс для бедных, — вставила Бейб.

Лара все никак не могла взять в толк, о чем речь.

— Ну что же, это должно быть интересно.

Габриэль откашлялась:

— Я перескажу своими словами, так что будьте снисходительны. О’кей. За мужчин, которых мы любим… за мужчин, которые бросили нас… к черту мужчин… и выпьем за нас!

И Лара пропала, прямо с первого глотка. За это нельзя было не выпить. И она выпила.

Открыв вторую бутылку, Бейб внесла в блестящий тост дополнительную строку, усиливающую смысл, — «за мужчин, которым нельзя доверять».

— Да! — взвизгнула Лара, подумав о Хоакине Крузе, и одним махом опорожнила бокал. И первой потребовала добавить.

А затем состоялся торжественный обряд открытия третьей бутылки. Настал ее черед выйти на незримый подиум. К этому моменту она уже непрестанно жужжала, как бензопила, восторженно-глуповато радуясь встрече с подругами прошлых лет. Лара подняла бокал, но всякий раз, как она пыталась заговорить, ею овладевал приступ смеха.

Габриэль смеялась до боли в боку.

— Детка, ты должна справиться с собой. Прекрати. Будь серьезнее.

Бейб переводила взгляд с Лары на Габриэль и обратно.

— Не думаю, что она способна на это.

— Способна! — настаивала Лара. — Только не смотрите на меня. Если поймаю ваши взгляды, я опять расхохочусь.

Бейб отвернулась к двери, Габриэль — к балкону. Лара наконец перевела дыхание:

— За мужчин, которые… минутку… дайте начну заново… за… знаете что… забудем, все, хорош. — Речь ее была не совсем внятной, но она вполне понимала, что должна сказать. — Только одна часть этого тоста действительно имеет значение. Понимаете, о чем я?

Она взгромоздилась на кофейный столик, слегка покачиваясь.

— Мать их всех так, выпьем за нас!

Бейб и Габриэль восторженно завизжали в унисон. Даже в том состоянии, в котором она находилась, Лара умудрилась удивленно распахнуть глаза.

— О Боже! Я сказала «мать их»! Я никогда в жизни не произносила таких слов! — И в честь этого знаменательного события осушила очередной бокал шампанского до дна.

Бейб и Габриэль кинулись на помощь, помогая подруге слезть со стола.

— Ты моя пьяная сучка. — Это оскорбительное слово Габриэль произнесла удивительно нежно, словно утешая ребенка. — Ставь ножки на пол, вот так. Все в порядке, детка?

Голова у Лары уже начинала кружиться.

— Я твоя сучка? — переспросила она. — Ты так сказала?

— Да, детка. — Габриэль покровительственно обняла ее за плечи. — Ты — моя сучка.

Лара потянулась к Бейб:

— Тогда ты — моя сучка.

— Что я слышу? Самая белая из всех девчонок пытается говорить как черная, — с удивлением воскликнула Бейб.

Взрыв смеха потряс комнату, и пижамная вечеринка понеслась дальше.

Припоминая опыт предыдущей тусовки в доме Угрозы Взрыва в Ист-Хэмптоне, Лара обследовала мини-бар в поисках баночки «Ред булл». Бейб возилась с музыкальным центром, настраивая радио на станцию с хитами 90-х. Из динамиков полился микс нон-стоп, пробудивший в них воспоминания об университете. «Шуп» в исполнении «Соли и Перца». Регги-композиция «Ю-Би Форти». Женский гимн «Я не хочу ссориться» Тины Тернер.

Габриэль заказала в номер кучу деликатесов — почти все, что значилось в меню. Они жадно пробовали каждое блюдо, но чтобы впитать весь алкоголь, наполнявший их желудки, требовалось слишком много пищи.

Медвежонок следил за происходящим; но старался не попадаться на пути резвящихся девушек.

Тележку с едой и напитками вкатили в спальню к Габриэль. Затем все разделись до белья, влезли в громадные футболки (спасибо Угрозе Взрыва) и завалились на гигантского размера кровать, чтобы продолжить обжорство.

Бейб обмакнула здоровенный кусок омара в растопленное масло, затолкала его в рот и тут же потянулась за бутылкой шампанского. Увы, она была пуста.

— У меня вопрос к Ларе.

Габриэль удивленно приподняла идеально выщипанные брови.

Лара ощутила смутное беспокойство: неизвестно, какой шпильки можно ожидать от подруги.

— Мы уже слышали, как ты произносишь «мать их», так что, надеюсь, ты продолжишь эволюционировать в сторону распущенной девчонки, которая, как все мы теперь знаем, погибала в этой аристократической скорлупе. — Бейб усмехнулась и покрепче перехватила горлышко бутылки. — Я слышала, что у Хоакина Круза огромный член. Ты единственная в этой комнате, кто знает наверняка.

Лара села на кровати. Несмотря на то что она была пьяна, она все же почувствовала себя обиженной. Щеки ее порозовели.

— Я не могу обсуждать подобные вещи! Независимо от того, сколько выпила!

— Но мы же твои подружки-сучки, — подначивала Габриэль. — Только намекни. Ну давай же, это ведь пижамная вечеринка. На них всегда говорят о мужчинах и сексе, так принято. Думаю, это даже нечто вроде неписаного закона.

Лара закрылась ладонями, потом долго то убирала руки, то вновь пряталась за ними, прежде чем выдавить:

— Он огромный. — И зарылась лицом в подушки. Визг и смех были ей ответом.

— У Джейка тоже здоровый, — сообщила Бейб. — Но этот член теперь из области воспоминаний. Больше никогда не позволю ему даже приблизиться.

Лара приподнялась, ее игривое настроение пошло на убыль.

— Я тоже. Речь не о Джейке, конечно. О другом козле. Как там его?

Бейб и Габриэль внимательно смотрели на Лару. Она рассказала им о соперничестве между Хоакином и Эдди Аззаром и их ублюдочной забаве в Интернете.

— «Клуб знаменитых кисок»? — изумленно переспросила Бейб. — А как насчет «Общества подлых членов»? Вот ведь свинья, женофоб. Боже, должно быть, его мать жестоко обращалась с ним в детстве. Иначе откуда такое презрение и ненависть к женщинам? Особенно мерзко, что он скрывает это за обаянием и своими чарующими манерами.