Бывшие любовницы - Кайли Адамс

Приви пощупала лоб Лары.

— У меня жар? — заволновалась та. — Я чувствую, что горю.

Приви наклонилась к маленькому холодильнику рядом с кроватью. Она достала оттуда прохладную гелевую маску и бережно положила ее на веки Лары.

Холод тут же принес облегчение.

— О, восхитительно! Приви, почему я сама об этом не подумала?

— Возможно, потому, что алкоголь разрушает клетки мозга, — ответила Приви.

— На самом деле нет, — возразил Финн. — Алкоголь повреждает дендриты. Ответвления нервных клеток. А это не навсегда. Они восстанавливаются.

Лара и Приви удивленно посмотрели на него.

— Я видел передачу по образовательному каналу. По иронии судьбы, именно в тот момент я валялся в постели с тяжким похмельем.

Приви еще раз поправила одеяло Лары.

— Я иду за молоком, — заявила она и направилась к двери.

— Боже, как я тебе завидую! — воскликнул Финн. — Можно я буду гостить у вас всякий раз, когда меня настигнет похмелье?

Лара приподняла веки, а Приви осторожно поинтересовалась:

— Боюсь спросить: а как часто это случается?

— В основном с четверга до понедельника. — Финн помолчал. — Иногда в среду. Потому что во вторник бывает крутая дискотека в «Небесах».

Приви покачала головой и молча вышла. Лара поправила маску и усмехнулась:

— Ты сводишь ее с ума.

— Хочу Приви, — капризным детским голоском протянул Финн.

Лара ужаснулась:

— Она не вещь, Финн. Она человек. Приви живет у нас с тех пор, как меня привезли из родильного дома.

Финн безутешно вздохнул. Лара готова была поклясться, что мысли его уже обратились к другому предмету.

— Дождаться не могу вечеринки Мио и Мако. Как думаешь, уже все готово?

Одно упоминание о Кометани вызвало у нее всплеск раздражения.

— О Боже, Финн, пожалуйста, ни слова о работе. В промежутке между Хоакином и нынешним ослабленным состоянием я настолько забросила дела, что даже подумать страшно.

Финн не унимался:

— Я слышал, что в каком-то японском телешоу говорили, будто на самом деле им под тридцать, а идею они стащили у Дженнифер Норт: косят под персонажей «Долины кукол».

— Ой, просто смешно, — отозвалась Лара. — Это слишком толстая книжка. Думаю, им просто не хватило бы усидчивости дочитать ее до конца.

Финн опять вздохнул:

— Что ты будешь делать, если Дин Пол разведется?

Лара убрала маску с глаз и пристально поем отрела на приятеля:

— С чего ты это взял?

— Его брак обречен, — заявил Финн. — Как один из самых непостижимых союзов в истории. Как брак Джулии Робертс и Лайла Ловетта. — Пауза. — Роберта Эванса и Кэтрин Оксенберг. — Еще одна пауза. — Кармен Электры и Денниса Родмана.

— О’кей, Финн. Я уловила идею.

— Погоди, у меня есть еще пример — Дрю Бэрримор и Том Грин.

Лара вступила в игру. Ачто ей оставалось?

— Майкл Джексон и Лиза-Мари Пресли.

— Не считается, — возразил Финн. — Все, что связано с Майклом Джексоном, абсолютно непостижимо.

— Тогда я сдаюсь. Все равно думать слишком мучительно.

— Но ты не ответила. Что ты собираешься делать?

Они вернулись к обсуждению Дина Пола. Лара устало поправила свою гелевую маску.

— Не знаю, Финн. Полагаю, буду надеяться, чтобы при разделе имущества Эспен не достался мой свадебный подарок. Я потратила две сотни долларов на эту вазу. Это превосходное произведение Раку.

— Это не ответ.

— Зато единственный, который я могу дать в настоящий момент. — Но вопрос занозой засел у нее в голове.

— А как тебе идея стать его второй женой?

— Мне все равно, даже если Дин Пол разведется прямо завтра. Я не собираюсь замуж за него. Никогда.

— Почему нет? Ты же все еще любишь его. А он любит тебя. Эта выходка с Хоакином свела его с ума.

— А сейчас, когда все кончено, он, вероятно, вновь утратит ко мне интерес.

— Я просто думаю…

— Финн, если бы у меня были силы, я бы спихнула тебя с кровати.

Наступило долгое молчание. Лара нарушила его неожиданной исповедью, удивившей ее саму.

— Я всегда буду любить Дина Пола. Но это болезненная, нездоровая любовь, потому что я понимаю, что она невозможна, несбыточна. Не из-за меня, из-за него. Я не могу доверять ему. Он, ну… в конце концов… думаю, он не способен любить одну женщину. Вчера вечером, когда они с Бейб вошли к Габриэль. Господи… вся эта история вновь промелькнула у меня перед глазами. Я словно вернулась в Браун. И встретила их в кампусе после этой эскапады в Билтморе. Я не могу опять пережить подобное, Финн. Просто не могу. Слишком рискованно. Я никогда не смогу расслабиться рядом с Дином Полом. Его преданность недолговечна. Меня ему недостаточно. Может, и никакой женщины не будет достаточно. Возможно, он всегда будет возвращаться ко мне, но я не хочу такой жизни. Да и почему я должна этого хотеть? В конце концов я возненавижу его. Мне жаль девушку, которая решит, что она единственная. На горизонте всегда будет маячить очередная Бейб. Две ночи в Билтморе, которые изменили все. Не хочу так жить. Но я по-прежнему любого мужчину сравниваю с Дином Полом. Правда, это трогательно?

Финн в ответ молча взял ее за руку. Они долго молчали. Постепенно он задремал, но Лара лежала, не смыкая глаз, чувствуя каждый толчок боли в голове, каждую тошнотворную волну в желудке. Она не преувеличивала, описывая Приви свое состояние. Сейчас все было гораздо хуже, чем в прошлый раз. Но оно того стоило…

Буйство началось через несколько минут после ухода Дина Пола. Официант принес три бутылки шампанского. Едва он вкатил в номер свою тележку, Лара почти закричала на бедолагу:

— Вы ошиблись, убирайтесь отсюда немедленно!

Габриэль поспешила исправить неловкость.

— Не обращайте внимания, — успокоила она юношу. — С ней это случается время от времени. Так печально. — И сунула ему в ладонь хрустящую двадцатидолларовую банкноту.

Парень ушел счастливым. Тележка с шампанским осталась.

Первую бутылку открыла Бейб. И радостно завизжала, когда пробка с шумом вылетела, а пенная струя гейзером выплеснулась прямо на пол.

Габриэль, с бокалом в руке, подпрыгивала от нетерпения.

— Мне, мне, мне!

Бейб, как заправский бармен, поспешила наполнить бокал и повернулась к Ларе. Но та отказалась:

— Ни за что. После прошлого раза я дала клятву. Я тогда чуть не умерла. Серьезно.

— Ты должна сделать хотя бы глоток! — потребовала Габриэль. — У меня есть тост!