Тени предков - Джорджет Хейер

– Эй, положи его! —приказал Руперт, встревожившись. – Ты в пистолетах ничего не понимаешь, и дело кончится плохо, если ты вздумаешь с ним играть! Он же заряжен, и курок взведен!

– Я в пистолетах хорошо понимаю! – обиделась Леони. – Прицеливаешься вот так! А потом дергаешь вот за это.

– Ради Бога, положи его! – взвыл Руперт. – Ты же в меня целишься, дурочка! Положи его на стол рядом со мной и найди мой кошелек. Он в кармане моих панталон.

Леони неохотно положила пистолет и отыскала кошелек.

– Сколько у нас денег? – спросил Руперт. Леони высыпала гинеи на кровать. Три скатились на пол, а одна плюхнулась в бульон, разбрызгав его.

– Клянусь душой, ну и безалаберна же ты! – сказал Руперт, выуживая монету из бульона. – Ну вот, еще одна скатилась под кровать!

Леони нырнула за беглыми гинеями, подобрала их и села на кровать пересчитывать.

– Одна, две, четыре, шесть, и луидор… ой, еще одна гинея, и три су, и…

– Так не считают! Дай-ка их мне! Ну вот, еще одна закатилась под кровать, чтоб ей сгореть в аду!

Леони заползла под кровать в поисках монеты, как вдруг снаружи донесся стук колес.

– Это что? – резко спросил Руперт. – Быстрей! Погляди в окошко!

Леони с трудом выбралась на свет и подбежала к окну.

– Руперт, это он! Mon Dieu! Mon Dieu, что нам делать?

– Ты его видишь?

– Нет, но это карета, а от лошадей идет пар! Слушай!

Снизу донеслись звуки спорящих голосов. Видимо, мадам загородила лестницу.

– Сен-Вир, ставлю сто гиней! – сказал Руперт. – Где пистолет? Черт бы побрал этот бульон! – Он швырнул тарелку с остатками содержимого на пол, поправил парик и с очень суровым выражением на осунувшемся юном лице протянул руку за пистолетом.

Леони стремительно схватила грозное оружие,

– Ты еще слаб! – сказала она настойчиво. – Видишь, у тебя уже нет сил. Дай мне! Я застрелю его насмерть.

– Ну уж нет! – решительно возразил Руперт. – Ты от него мокрого места не оставишь! Отдай пистолет! Дьявол, делай, что тебе говорят.

Суета внизу затихла, и на лестнице послышались шаги.

– Отдай пистолет мне, а сама стань по ту сторону кровати! – приказал Руперт. – Черт, сейчас повеселимся. Иди сюда!

Леони попятилась к окну и встала там, наведя пистолет на дверь и согнув палец на собачке. Губы у нее были сжаты, глаза сверкали.

– Бога ради, отдай его мне! – Руперт нетерпеливо пытался встать. – Мы же не хотим его убивать!

– Нет, хотим, – объявила Леони. – Он опоил меня какой-то гадостью!

Дверь открылась.

– Если вы сделаете хоть шаг в комнату, – звонко сказала Леони, – я застрелю вас насмерть.

– А я думал, ты будешь мне рада, mа fille, – произнес мягкий неторопливый голос. – Прошу тебя, не застреливай меня насмерть. – В плаще, в сапогах со шпорами, в модном парике, ни единый волосок которого не покинул предназначенного ему места, на пороге стоял его светлость герцог Эйвон, поднеся к глазам лорнет. Его губы изгибались в легкой улыбке.

Руперт захохотал и упал на подушки.

– Гром и град! Вот уж не думал, что настанет день, когда я буду счастлив, увидев тебя, Джастин, – выговорил он сквозь смех. – Провалиться мне на этом месте!