Сумасшедшая любовь - Мэри Энн Марлоу

Когда я наконец открыла глаза, мне потребовалась пару минут, чтобы прийти в себя. У меня болела голова, и мягкий свет, пробивавшийся сквозь занавески, состояния не улучшал. Я нашла тест-полоску и измерила уровень глюкозы в крови. Мне необходимо было поесть.

Я пробралась на первый этаж и обнаружила в лучах утреннего солнца Мику, который лежал, уютно устроившись на диване. Рубашки на нем не было. Я хотела сохранить в памяти эту картинку, а потому терять сознание и падать на его ковер прямо в этот момент было нельзя – тогда я бы точно ничего не запомнила.

В кухне царил сущий кошмар. В холодильнике рядом с недоеденной пиццей стоял одинокий пакет сока. Я подумала, не съесть ли мне пиццу, но сделала выбор в пользу стакана молока. Пошарив по буфету, обнаружила пачку «Чириоз», банку арахисового масла и крекеры. Я разочарованно покачала головой и принялась искать нож. Очередной день поедания крекеров с арахисовым маслом – ужас, но по крайней мере, это поможет мне продержаться, до тех пор пока мы не поедим нормально.

Наконец у меня в голове прояснилось и я снова почувствовала себя человеком. Я собиралась прокрасться на второй этаж и еще немного поспать, но Мика в объятиях Морфея был так прекрасен, что его изображение годилось для отправки в Лувр. Я осторожно вытащила фотоаппарат из сумки и, скрестив ноги, села на пол, пытаясь найти нужный угол.

Затвор с жужжанием открылся. Мика заворочался. Я отодвинулась, чтобы он попал в кадр целиком, вместе с алым одеялом, которое чуть сползло, обнажив пальцы ног. Его торс и руки просто необходимо было изваять из мрамора. Неужели никто не сохранит это совершенство для истории, кроме меня?

Я сделала еще одну фотографию, и тут его глаза открылись. Я не могла прекратить снимать, потому что каждое новое выражение его лица было еще прекраснее предыдущего.

– Эй! – Он зевнул. – Ты снимала?

– Я не смогла удержаться. Ты такой красивый, когда спишь.

Он нахмурился.

– Только когда сплю? – Он притянул меня к себе. – Ты ела арахисовое масло? – Он провел пальцем по моему подбородку и сунул его мне в рот. Я его облизнула, и он застонал.

Воодушевившись, я провела языком по пальцу, а потом по его ладони. Потом я взяла его руку и провела губами по предплечью, по бицепсу и, наконец, лизнула его у затылка. Он высвободил руку и обнял меня со спины. Прижав меня к себе, он сел, и алое одеяло упало на пол. Мика было обнажен. И, черт возьми, он был рад меня видеть.

Он прикрыл рот кулаком.

– Ну да, вот так ты на меня влияешь.

– Где мой фотоаппарат?

– С ума сойти!

– Я как настоящая эгоистка хочу оставить все это для себя одной. – Я положила руки ему на пресс и ощутила, как задрожали его мышцы. – Тебя нужно отлить в золоте.

– Как насчет шоколада?

– Только не шоколад. В таком случае я не смогу сделать так. – Я наклонилась и облизнула его сосок. Моя рука скользнула ниже, и его спина выгнулась.

– О боже! – Его голос сорвался. – Джози, остановись. Ты сводишь меня с ума.

– Остановиться? – Я убрала руку.

Он схватил меня за запястье и покрыл мою руку поцелуями, добравшись до плеча. Потом он занялся пуговицами моей пижамы.

– Мне нужно тебя видеть.

Я помогла ему раздеть меня. Он ласкал меня нежно. И медленно. По мере того как он продвигался вперед, не пропуская ни клеточки моей кожи, я хотела его все больше. Я ласкала его в ответ. Я положила палец на его губы и позволила ему поцеловать меня. Я погладила его лоб и щеки, обвила рукой его шею и притянула к себе, чтобы ощутить вкус его губ.

Но у него были другие планы, и он, склонив голову, поцеловал меня в шею:

– Ты такая вкусная. Я могу изучать твое тело целую вечность.

Он поддразнил меня, пощекотав внутреннюю поверхность бедра. Я порадовалась бы больше, если бы он схватил меня за волосы и в этот самый момент потащил в пещеру. Но умолять я не собиралась. Не сегодня. Эту привилегию я хотела оставить ему.

Я наклонилась и аккуратно помассировала его яички, заслужив очередное «о боже».

Он расщедрился, положив один палец ровно туда, куда мне хотелось. Тут я схватила его и провела большим пальцем по его стволу. Мы смотрели друг другу в глаза. Я видела, что он готов сломаться, но он, очевидно, прочел то же самое на моем лице.

В это мгновение мы вдвоем произнесли:

– Пожалуйста.

И потом:

– Да.

Его сумка лежала на стуле у дивана. Он потянулся к ней и достал пакет. Потом он взял меня за руку и повел к стулу. Он поцеловал меня между ног. Его язык нашел мое самое чувствительное место, и я застонала. Он поднял голову, но продолжал массировать эту точку наслаждения большим пальцем.

Он на коленях, а я на стуле – идеальное сочетание. Я опустила руки ему на плечи и укусила за шею. Его стон лишь раззадорил меня. Я вонзила ногти ему в спину и вцепилась в мочку уха. Он задрожал и тяжело задышал.

– Ты сводишь меня с ума, Джози. Клянусь, я могу продержаться дольше пяти минут.

Я все еще пребывала в возбуждении, и, вероятно, вид у меня был, как у пьяной. Он облизнул губы.

– Можно? – И, не дожидаясь ответа, он скользнул пальцем внутрь, продолжая тереть, посасывать и пощипывать меня языком и губами, наполняя восхитительной негой. Удовольствие достигло пика, а потом распространилось, мощно отзываясь в каждой клеточке тела, сначала остро, а потом мягко. И тут я вдруг отстранилась, видимо, в переизбытке чувств от такого физического контакта.

Я села и обмякла в его руках. Он уложил меня к себе на колени и крепко обнял. Я обняла его.

– Со мной никогда такого не было. Я никогда не была такой. Ты превратил меня в секс-игрушку, Мика.

– Ты не секс-игрушка. Ты богиня. Думаешь, у меня такое было?

Я видела его подружек. Я видела бесчисленное количество презервативов. Я не хотела бы узнать, что творится в его квартире, когда никто не смотрит.

– Не могу знать.

– Не было. Когда я с тобой, то хочу дразнить тебя каждую секунду. Я не хочу, чтобы это заканчивалось.