Тайная жена Казановы - Барбара Линн-Дэвис

— Тихо-тихо, — успокоила я, беря ее руки в свои. Я подозревала, что Стефано хочет, чтобы приехала Джульетта, больше, чем старая кобыла. И я желала им помочь. Я села на кровать и задумалась. Джульетта осталась стоять у окна.

— Тайком уехать не получится, — сказала я, — потому что ты слишком долго будешь отсутствовать. Тебе нужно придумать предлог для отъезда.

— Предлог, — эхом повторила она. Но в стратегии Джульетта была не сильна. Она с надеждой взирала на меня.

— Предлог… — продолжала я, — в котором нельзя усомниться. Что-то благородное. Что-то… — я замолчала, вспоминая места на материке, о которых я слышала. — Что скажешь о базилике Сан Антонио в Падуе?

— И при чем тут базилика? — спросила Джульетта. — Это церковь.

— Эту церковь посещают толпы паломников, стремящихся исцелиться, — продолжала я, в голове забрезжил план. — Верующие со всего мира едут туда, чтобы помолиться у головы святого Антонио. Или у его ног. Или у определенной части его тела. — Мы обе захихикали. — Скажи родителям, что тебе необходимо поехать туда, исцелиться.

— Исцелиться от чего? — удивилась она. — И почему со мной не могут поехать мои родители, если я больна?

— Твоя правда, — я задумалась над этим. — Может быть, исцелиться нужно не тебе. А кому-то другому. — Я встала и начала расхаживать по комнате.

Пьетрантонио.

Просто идеальный вариант. Ведь святой Антонио — его ангел-хранитель. По крайней мере один из них.

— А что, если… — придумала я, — мы предложим Пьетрантонио деньги — можешь мне поверить, он точно возьмет, — чтобы он сказал, что ему необходимо отправиться в Падую. Чтобы… духовно исцелиться. Одному богу известно… он может ухватиться за эту мысль! — Джульетта ободряюще улыбнулась мне. — Он спросит у твоих родителей: «Не могла бы моя милая кузина Джульетта отправиться со мной? Чтобы оградить меня от искушений. Чтобы вдохновить меня избрать лучший путь?» Ты же знаешь, все только и мечтают, чтобы он изменился. Если нам повезет, родители согласятся, чтобы ты поехала с ним.

— Если нам повезет, родители согласятся? — встревоженно переспросила Джульетта.

— Ну… ты должна постараться внушить родителям чувство вины, — подбодрила я ее, — из-за того, что ты пережила рядом с Джорджо Контарини, насколько они в нем ошибались… и насколько благотворно отразится на тебе эта поездка. Еще скажи им, что ты хочешь посмотреть картины, о которых ты постоянно говоришь… как там зовут этого художника?

— Джотто!^[58] — ответила Джульетта и впервые за ночь искренне улыбнулась. — Фрески Джотто в капелле дель Арена в Падуе, которые изображают жизнь Христа и Марии. Говорят, что эти картины заложили основы целой эпохи Возрождения. — Она счастливо вздохнула.

— Религия. Искусство. Когда ты приступишь к выполнению нашего плана, Джульетта, — сказала я, пытаясь вселить в нее уверенность, — ты должна убедить своих родителей, что эта поездка тебе нужна и что следует ехать как можно скорее.

Джульетта кивнула в знак согласия, но выглядела она испуганной. Ее личико, обычно розовое и пышущее здоровьем, — как будто ее жизненные силы пребывали в идеальном равновесии — побледнело.

— Я верю в тебя, Джульетта! — сказала я, эхом повторяя слова, которые придавали мне сил прямо перед тем, как меня отослали в монастырь. Я подошла ее обнять. — Я в тебя верю, — еще раз прошептала я в ее мягкие волосы, которые пахли теми тысячами дней, которые мы провели вместе в Венеции. — И в Стефано я тоже верю.