Чужой муж - Лариса Кондрашова

— Ничего, мы не обиделись, — проговорила Людмила. — Мы ведь и сами знаем, где живем. После Питера это особенно ощущается… И еще: я, между прочим, тоже собираюсь с вами в больницу пойти.

— И я, — подал голос Любавин. — В кои веки выдалась свободная суббота. Да и разве я могу отпустить женщин одних?

— Вот и хорошо, — обрадовалась его жена. — Можно мне хоть раз воспользоваться своим родством с одним из первых лиц города?

— Можно, — согласился Анатолий Васильевич. — Но лучше, если я буду вашим запасным козырем. В нужный момент буду выдвигаться из-за ваших спин.

— А до нужного момента будешь наблюдателем?

— Подозреваю, что особой инициативы мне просто не дадут проявить, — нарочито вздохнул он.

Он как в воду глядел. В больнице Людмила всюду шла впереди и сама разговаривала с нянечками и медсестрами.

Информацию собрали быстро. Оказалось, что Брага не «лежачий», а «ходячий». Словоохотливая нянечка сообщила:

— Нет его в палате, миленькие, куда-то умчался. Должно, пузырь доставать. Как они промеж собой говорят. Мужики эти вонючие!

— Чего это вы так на мужиков? — удивилась Людмила, оглядываясь на мужа; он, как и обещал, из-за спин женщин не высовывался.

— Так вечно от них чем-то воняет: то перегаром, то чесноком, то грязными штанами.

Наташа поморщилась, а Стася покачала головой.

— Должно быть, крутая вы женщина.

— А чего с ними церемониться, — бросила нянька и подхватила швабру с мокрой тряпкой. — У женщин в отделении куда меньше работы, а эти…

Она углубилась в свое занятие — мытье пола, которое до того прервала, чтобы поболтать с посетителями.

— Придется идти к лечащему врачу, — решила Любавина.

— По субботам вообще-то у лечащих выходной, если нет дежурства, — заметила нянька, которая вроде занималась своими делами и не обращала на посетителей внимания, — но повезло, ваш пришел. В четвертой палате сложный больной с переломом черепа, он его осматривал…

— Значит, врач в четвертой палате?

— Нет, в ординаторской. Должно, переодевается. Дома тоже бывать нужно… Небось, и жене внимания уделить, и детям…

Нянька все продолжала ворчать, удаляясь со своей тряпкой в другой конец коридора. А посетители все вчетвером кинулись к ординаторской, откуда как раз выходил переодевшийся врач. Он с интересом окинул взглядом женщин, не обращая внимания на Любавина, который как раз нарочно отвернулся и с интересом смотрел в окно.

— Вы хотели что-то узнать? — спросил врач, между тем потихоньку продвигаясь к выходу и давая посетителям понять, что к долгим разговорам не расположен ввиду своей невероятной занятости.

— Мы насчет больного Браги. Говорили, у него серьезная травма.

— Ложная тревога, — хмыкнул эскулап, — легкое сотрясение мозга. В «скорой помощи» его сон под воздействием алкоголя приняли за следствие этой самой серьезной травмы… Говорят, даже подключили милицию…

— Вот именно, — сердито заметила Наташа, — чего было подключать?

— Вы его родственница? — Врач обратил к ней взгляд. — Между прочим, я застукал Федора в нетрезвом состоянии. Еще раз попадется, выгоню, к чертовой матери, за нарушение больничного режима.

— И правильно, — горячо поддержала его Наташа. — Небось по-настоящему больным людям коек не хватает, а вместо них алкашей лечите.

— Я не понял, — растерянно протянул доктор, — значит, вы не родственники Браги?

— А что, похожи? — ухмыльнулась Стася.

— Вот я и не пойму, почему вас заинтересовал именно этот больной?

— Потому что мы — друзья российской медицины, — без улыбки сказала Любавина.

— Стыдитесь! — рассердился врач. — Неужели вам больше делать нечего, кроме как отвлекать занятых людей?

— Извините, — успела проговорить Наташа, но Стася с Людмилой, не иначе науськанные Любавиным, взяли ее под руки и повели прочь.

— Сейчас доктор Пилюлькин уйдет, — шепнула ей на ухо Стася, — а мы пойдем и навестим умирающего.