А я люблю женатого - Каринэ Фолиянц

– Если какая-то помощь понадобится, я, конечно, не всемогущ, но не последний человек. В Москву ведь попадете рано или поздно… – говорил мужчина.

– Теперь уже нескоро, – ответила Катя. – Нет у меня в вашей Москве никаких дел, – усмехнулась она, – да и не надо.

– И все-таки.

Он вытащил визитку, отдал девушке. Она покрутила ее в руках.

– Спасибо.

– Ты мне на день рождения позвонишь? – забежал вперед Шурик.

Катя кивнула.

– А на Новый год?

Она опять кивнула. Отец заулыбался.

– Пап, оставь нас вдвоем, пожалуйста, – сказал мальчик. Выхватил из рук шофера Катину сумку, скомандовал: – Пойдем!

И они вдвоем зашагали по перрону.

Остановились у вагона.

Она нагнулась и поцеловала мальчика.

– Я бы тебе письма писала, но я безграмотная. Ты уж прости. Я бы отдала тебе альбом, но это все, что осталось… от Феликса.

Шурик улыбнулся.

– Я себе такой же заведу. И нас приклею. Наше фото, помнишь? Там он, ты и я. И фото своих предков приклею, – мальчик вздохнул. – И маму.

– В вагон проходим, девушка.

Сердитая проводница поднялась на подножку.

Катя кивнула и шагнула к вагону.

– Погоди! – крикнул Шурик. – Я забыл сказать… Я должен сказать… Ты ведь не выйдешь замуж, ну лет ближайшие пять?

Она покачала головой, и мальчик просиял.

– …Я хотел сказать, что через пять лет мне будет восемнадцать. И тогда, ты понимаешь…

Катя нагнулась и снова поцеловала мальчика – но уже совсем по-взрослому.

– Он же просил, чтобы ты не была одна. Чтобы ты никогда не плакала. Чтобы я… чтобы я как будто бы он… Ты же подождешь? Обещаешь?

– Конечно! – крикнула она, запрыгивая на подножку тронувшегося поезда. – Ты только расти побыстрее, пожалуйста.

Шурик бежал за составом, бежал, выбиваясь из сил.

Когда Катю стало не видно, он остановился. Чья-то рука легла на его плечо. Это был отец.

– Я люблю ее, – сказал Шурик, задыхаясь.

Отец не засмеялся, только ближе придвинулся к сыну. И тогда Шурик доверчиво прижался к нему.

– Я не убегу! Я обещал одному человеку. Но я буду ее ждать… А ты прости меня!

– Нет, это ты, ты прости меня, пожалуйста! – Отец крепко сжал плечо сына.

– Знаешь, я ведь хотел научиться стрелять, – тихо сказал Шурик, – а научился у него совсем другому!

– Знаю, – ответил отец. – Счастье, что расчеты наши не всегда удаются.

…Потом, когда он вырос, Шурик часто вспоминал свой давний разговор с Феликсом.

Они шли по железнодорожному полотну.

– Так что ты там говорил про любовь? – спросил мальчик.

– Любовь – сладкая ловушка, из которой никто не уходит без слез.

– У кого вычитал?

– Не помню.

– На себе проверял?

– Бывало.

– Правда?

– Почти да!

Они шли вдаль по шпалам. Рельсы убегали в бесконечность, где садилось розовое солнце. Хрустели камешки под их ногами, и все тише и тише слышны удаляющиеся голоса.

– Ловушка… Но радость необыкновенная. Больше тебя самого и целого мира в придачу.

– Даже если без взаимности?

– Даже если…

– Так не бывает!

– Бывает!

– Может, врешь?

– Э, откуда здоровому знать, что такое хромота! Сам проверь!