Верни меня во вчерашний день - Жасмин Литтл

— Ты это серьёзно? — хохочу я, уже не сдерживаясь.

Майлз скрещивает руки на груди и ждёт:

— Не могу думать, когда ты на меня смотришь.

Я качаю головой, но всё равно отодвигаюсь и смотрю в окно, потому что в данный момент это игра:

— Доволен?

— Так гораздо лучше.

— Ты смешон.

— Тебе это нравится.

Да, нравится.

Мне это нравится больше, чем я готова признать, потому что наслаждаться его компанией так сильно после того, как ещё вчера его ненавидела, кажется преступлением. Но прямо сейчас мне всё равно. Я не хочу, чтобы это чувство исчезло. Я хочу остаться в этом пузырьке счастья, где я просто девушка, поддразнивающая парня.

— Придумал! — возвещает Майлз.

Я резко оборачиваюсь:

— Уверен? Или тебе нужно подчерпнуть больше вдохновения от моего затылка?

— Это было полезно, но я готов.

— Что ж, давай, делись своей гениальной идеей.

Он проводит рукой по волосам — кудри тут же возвращаются на место.

— Давай найдём бейсбольное поле.

— Естественно.

***

Мы находим старое поле неподалёку. Оно немного обветшалое: на сетчатом заборе проступает ржавчина, на скамейках вокруг — облупившаяся краска. Даже базы изношены, но это не имеет значения.

Майлз достаёт из багажника свою спортивную сумку и надевает на меня шлем:

— Готова?

— Нет, — отвечаю я и сдуваю прядь волос с лица.

— Что значит «нет»?

— Ты вообще понимаешь, насколько это несправедливо? — возмущаюсь я и скрещиваю руки на груди. — Я много лет не брала в руки биту.

— Да ладно тебе. Не может быть, чтобы ты была настолько плоха.

О, ещё как может! При первом же броске я отскакиваю в сторону и вскрикиваю обиженно:

— Ты меня почти задел!

— Ничего подобного. Мяч был далеко от тебя, — отвечает Майлз с питчерской горки.

— Я чуть не умерла!

Он качает головой:

— Давай попробуем снова, и на этот раз попробуй всё-таки замахнуться битой.

Я сердито смотрю на него, прежде чем занять позицию:

— Клянусь, если ты попадёшь в меня…

— Поверь, я не настолько глуп. Я дал тебе бейсбольную биту, а не приглашение на собственную казнь.

Я кручу биту в руках и киваю:

— Верно.

— Готова? — кричит он.

— Будь терпеливее. — Я пытаюсь повторить стойку бейсболистов, которых видела, и заношу биту над плечом. — Ладно, я готова!

Майлз отводит руку назад и, когда запускает мяч, тот стремительно летит по воздуху. Я упираюсь ногами в землю, решив в этот раз не прыгать, и замахиваюсь. Меня бросает вперёд, я кручусь по инерции, а мяч пролетает мимо. Он ударяется о забор позади меня, отскакивает и падает на землю. Майлз подбегает, хохоча.

— Это не смешно, — ворчу я.

— Ты и правда ужасно играешь, — усмехается он.

Я поднимаю биту:

— Эй! — но нисколько не пугаю его.

— Да ладно, — отшучивается Майлз. — Позволь мне помочь тебе.

Он встаёт передо мной и кладёт руки мне на плечи, направляя в нужную позицию:

— Согни колени посильнее.

Я слушаюсь:

— Вот так?

— Да, — кивает Майлз, берёт мои руки и перемещает их чуть выше по бите. — Теперь попробуй так.

От его тёплых рук по моим бегут мурашки, а в животе порхают бабочки.

— Вот так? — спрашиваю я, игриво стукая его битой по плечу.

— А ты начинаешь понимать, да? — смеётся он и трусцой возвращается на питчерскую горку, откуда кричит: — Погнали!

Он поднимает ногу, отводит руку назад, и меньше чем через секунду мяч летит в мою сторону. Его полёт кажется быстрым, но я знаю, что Майлз специально бросает полегче. На этот раз я замахиваюсь и ударяю битой по мячу, отправляя его обратно, в сторону Майлза.

— Я попала! — визжу я от радости, роняю биту и начинаю бежать.

Майлз выбегает на поле, чтобы подобрать мяч. Найдя его, он сразу же бежит ко мне, а в это время я пробегаю вторую базу.

Я бегу быстро — или, по крайней мере, мне так кажется, — но Майлз в мгновение ока оказывается прямо за моей спиной, у него в перчатке мяч, которым он касается моего плеча:

— Аут.

Я резко торможу, задыхаясь, и опираюсь на колени:

— Я была так близка…

— Думаю, нам нужно ещё потренироваться.

— Не уверена, — выдыхаю я и ложусь на землю. — Думаю, нам стоит сделать перерыв.

— Уже устала? — ухмыляется Майлз, возвышаясь надо мной.

Я пытаюсь заслонить солнце рукой, глядя на него снизу вверх:

— Я просто стараюсь почувствовать поле.

— Естественно. — Он ложится рядом со мной. — По-моему, поле уже разговаривает со мной. А что оно говорит тебе?

Я шлёпаю его по руке:

— Тише. Дай мне секундочку отдышаться.

— Секундочка уже прошла.

Я поворачиваю голову, чтобы сердито посмотреть на него:

— Правда?

— Что? Твоя секундочка явно затянулась.

— Ну ты и шутник!

Он улыбается:

— Ничего не могу с собой поделать. Это весело.

— Ох, заткнись!

Я не помню Майлза таким дерзким, и мне нравится эта его сторона, хотя, наверное, не должна. Мне не хватает его поддразниваний. Так я чувствую себя по-настоящему живой.

Он берёт свой бейсбольный мяч и подбрасывает его в воздух.

— Ты здорово научился подавать, — подмечаю я.

Его губы растягиваются в едва заметной улыбке:

— Ты правда так думаешь?

— Теперь ты похож на настоящего бейсболиста.

— Я даже не в форме.

Всё дело в том, как Майлз держится на поле, когда становится в стойку, и в уверенности, написанной на его лице, когда он подаёт мяч. В решимости и сосредоточенности в его глазах.

— Держу пари, твой папа гордился бы тобой.

Он медленно выдыхает:

— Не уверен насчёт этого.

Я приподнимаюсь на локте:

— Конечно, гордился бы. Ты станешь следующим Бейбом Рутом[10].

— Это что, единственный известный тебе бейсболист?

— Ну, ещё я знаю тебя.

Я видела, с какой страстью Майлз относится к бейсболу, и уверена, что он добьётся больших успехов. Это вся его жизнь.

— Вряд ли это случится, — вздыхает он.

— Ещё как случится.

— Тренер, скорее всего, посадит меня на скамейку после сегодняшнего.

— Что? — У меня внутри всё сжимается от ужаса. — С чего бы ему так поступать с тобой?

— Сегодня первая игра сезона, а меня нет. Это важный матч: он задаёт тон всему сезону. Будут скауты из колледжей и всё такое. Я пропустил прошлый сезон из-за травмы, и мне пришлось буквально драться за место в команде в этом году. Для них я — расходный материал.

— Но он не может так поступить!

— Может, ещё как.

У меня горит в груди, и я сажусь:

— А если ты объяснишь ему, почему не смог прийти?

Майлз сверлит меня взглядом:

— Сказать ему, что я не пришёл, потому что прогулял школу?

— Нет, — отвечаю