Пари - Ляля Брынза

Нет, неужели вы и вправду поверили, что у меня все может быть в полном порядке? Нет, ну скажите, как вы могли допустить такую невероятную мысль? У меня – и в порядке! Ха!

Когда с утра в понедельник я, будучи внимательной дочерью, проинформировала маму о том, что жива, здорова и не беременна, мне пришлось выслушать нуднейшую нотацию, из которой я узнала, что представляют из себя тридцатилетние девушки, не ночующие дома.

(Интересно, откуда моя мама набралась таких словечек?) Определившись таким образом в собственном статусе, я разбудила Андрея:

– Вставай, публицист. Уже утро.

Он с трудом уселся на постели.

– Уже? Сколько часов мы спали?

– Полтора, ну, может, два, не больше. Достаточно.

Андрей замотал головой, застонал и залез обратно под одеяло.

– Ну нет, так не пойдет. Я полна энергии и энтузиазма. Поэтому сейчас мы встанем, – с этими словами я спихнула его на пол, – затем оденемся, – я попыталась натянуть на него трусы, – и поедем в офис работать, – пока я искала в шкафу чистую рубашку, он заснул прямо на полу. Через полчаса он, пошатываясь, стоял в коридоре при пиджаке, галстуке и ботинках. Я критически осмотрела его с головы до ног.

– Сойдет. Только старайся держаться прямо, публицист. А то сотрудники повесят на меня какой-нибудь непристойный ярлык. Им невдомек, что по ночам можно просто болтаться по улицам, без осложнений.

– Почему публицист? – Он стал медленно падать влево, и мне пришлось прислонить его к стене.

– Это мама… Она сказала, что место мне в публичном доме. Поэтому ты – публицист, я публицистка, и вообще мы здесь публицируем вовсю… – Я доволокла его до лифта, втолкнула вовнутрь и нажала на кнопку первого этажа. Лифт, зашумев, поехал вниз, а я вернулась в квартиру, где меня ждал крепкий кофе, который я с удовольствием выпила за процветание публицистики.

В офис я вошла часов в двенадцать. Первой, кого я увидела, была Ленка.

– Чего тебя не было три дня? Болела? – Не дожидаясь ответа, она исчезла в туалете.

Я поплелась за ней. Спать хотелось ужасно.

– Какая-то ты сегодня не такая, – я повнимательнее присмотрелась к Ленке. Минимум макияжа, аккуратно уложенные волосы, строгий брючный костюм… Кого-то она мне напоминала. Впрочем, мне не пришлось долго раздумывать, кого именно.

Дверь в туалет открылась, и передо мной предстала Анжелика. Ууух! Америка пошла ей на пользу, да еще как! Настроение у меня резко упало. Бессонная ночь не сделала меня краше, и Андреева джинсовая рубашка, висящая мешком, никак не могла соперничать с кашемировым жакетом от Версаче.

– Здравствуйте. Кажется, вас зовут Лариса? – промолвила Анжелика томным голосом.

– Рада вас видеть, Анжелика. Давно вернулись? – бесцветно поинтересовалась я и покосилась в зеркало. Радости увиденное не добавило.

– Уже четвертый день на работе. Но вас ведь не было? Наверняка болели? Неважно выглядите.

Ах, стерва полосато-звездная, какое ей, собственно, дело до того, как я выгляжу? Я слегка разъярилась.

– Свинкой с осложнениями. Старайтесь ко мне не прикасаться, очень заразно. Страшно болят уши, чешется пятачок, и потом все время хочется хрюкать.

– Ах, Анжелика, не обращайте внимания, это наша Лариса так шутит, она все время несет какую-то ерунду, – вмешалась Ленка.

– Я поняла, уже наслышана про вас, – со спокойной улыбкой ответила та.

Она повернулась к Ленке, и они стали обсуждать какие-то новые духи, а я постояла с полминуты, раздумывая, что это такое поняла Анжелика и о чем и от кого она наслышана. Настроение сошло на нет и опустилось на нет-нет, когда я села за стол. Наши дамы перешли на стиль а-ля Деловая Леди тире Анжелика, а мужчины оторопело сидели по углам, переваривая происходящее. Открыв компьютер, я взялась за недоделанный перевод.

– Видала? – прошипел Серега мне на ухо. Я вздрогнула от неожиданности. – Как в музее восковых фигур, типа. Все холодные, неприступные, едят ножом и вилкой и краснеют от нормального мата. До чего докатились…

– Неужели краснеют? – поразилась я.

– Все как одна, в натуре. Даже Серафима.

– Действительно ужас. Что-нибудь еще?

Серега помялся, потоптался, помычал.

– Ну выкладывай. Я-то уж точно не покраснею.

– Типа, твой Андрей… Ну как это, в общем, он и Анжелика… – Я не очень (все-таки на мне, а не на Анжелике была Андреева рубашка), но насторожилась. – В общем, они каждый день ходят вместе обедать, часами сидят и болтают в офисе после работы, и по всем признакам ты, типа, проигрываешь пари.

– Чушь! Я уверена в обратном, так что ты, Сере-га, не спеши с выводами. Есть еще ровно неделя и один день. В следующий вторник тащи бабки, предпочтительно крупными купюрами. Вопросы?

Серега недоверчиво хмыкнул и удалился, а я принялась думать. Мужчины – звери ненадежные, особенно если они шотландские сеттеры, и за три дня может много чего измениться. И вообще, кто сказал, что он меня действительно любит? Ах, ОН сказал? Так я тоже много чего могу наговорить. И действительно, зачем ему я, когда рядом есть Анжелики, умные и прекрасные, к тому же недавно из Америки и от Версаче. Так я думала, думала, думала и додумалась до «кровавых мальчиков в глазах». Построив кровавых мальчиков в шеренги и скомандовав «за мной», я ворвалась к Андрею. Представшая картина заставила меня резко остановиться. Разведка доложила точно: Андрей, по-пуделиному виляя хвостом, прыгал на задних лапках вокруг жакета от Версаче, рассыпаясь заумными словами из области негуманитарной и посему мне малоизвестной.