Тень с запахом гвоздики - Орлова

— Только если он себя не вскроет и не сравнит с внутренностями человека.

— Хах, — Ле́рона позабавило это замечание. — Ты и правда бываешь иногда жуткой.

Алиса удивленно на него посмотрела, будто уже слышала это. Наверное, дежавю опять. Она стала осматривать кабину: кожаный салон, мощная приборная панель была словно панелью какого-то космического корабля. Все преимущественно черного цвета, разумеется, даже стыки между деталями были черных оттенков, но из других контрастных материалов. Все подобрано так, что не сливалось друг с другом. А вот световые индикаторы победить в этой войне не удалось. Тут были и белые, и красные, и желтые цвета. Алиса внутренне немного позлорадствовала. Подлокотник между сидениями был тоже просто огромным, широким и вмещал два подстаканника в параллель друг другу. В одном из них стояла черная матовая термо-бутылка, вторая пустовала. В остальном никаких больше предметов Алиса не заметила. Ни проводов от зарядок, ни вонючек, ни тряпок, застрявших в боковых дверцах. Все очень аккуратно и педантично, словно машина была только-только из салона. А запах был приятный, кожно-древесный.

— Это от самого салона так пахнет? — спросила она.

— Нет, аромат для машины.

— А откуда он идет? — Алиса снова осмотрела машину, но ничего не увидела. Ле́рон показал на неприметное отверстие на приборной панели. — Аааа, удобно… Приятный очень запах. Я бы даже для дома его могла использовать.

— Дома я его тоже использую.

— Вон как. А от тебя я не ощущала этого запаха, странно.

— Не въедливый, — улыбнулся он. — Быстро выветривается.

— А. Прикольно…Тебе правда удобно ездить на такой громадной машине? У нас с сестрой малютка, но иногда даже на ней тяжело по некоторым нашим узким улочкам, особенно в центре.

— Ну да, эта машина не для городской езды. Выезжать за город удобно, а так не очень. Но в целом я привык.

— Зачем тогда купил такую?

— Это арендованная машина. Не просто найти почти полностью черную машину, вынужден был взять ее. И то пришлось кое-что в ней переделать. В Хельсинки езжу на другой.

— Аааа, вот оно что. Тогда все понятно. А почему не приехал на своей?

— На большие расстояния предпочитаю передвигаться по воздуху.

— Понятно, — улыбнулась Алиса. — Экономишь время. Все трудоголики, похоже, такие. Кстати, я все хотела спросить, откуда у тебя этот пунктик на черном цвете?

Ле́рон ухмыльнулся.

— Только не говори, — добавила она, — что это просто твой любимый и больше ничего.

— Почему нет?

— Потому, что это будет неправдой. Насколько я смогла заметить, ты дотошно подбираешь все исключительно черное, даже фурнитуру. Ни ниточки другого цвета, ни лоскутка, ни пуговки. Это не похоже на просто любимый цвет, это точно пунктик.

— Сейчас я просто уже не переношу на себе наличие других цветов. А в юности пытался выделиться этим среди прочих, тщательно следил за тем, чтобы все черное было. Даже подошву кед закрашивал в черный, пока не нашел обувь с черной подошвой. Если в одежде были где-то цветные швы, тоже все закрашивал или даже перешивал. Вот такой заскок был. Потом это настолько вошло в привычку, что стало просто частью меня.

— Хм. А почему именно черный?

— Я же был мрачным парнем. Стремился к разложению и деградации. Черный цвет больше остальных отражал это мое заявление. А после кардинальных изменений в жизни после смерти родителей — старый «я» умер, появился новый. Поэтому черный цвет стал неким символом траура по себе старому, как напоминание.

— Звучит довольно жутко. Но, я еще понимаю, в юности прикольно заморачиваться таким, но сейчас из-за этого пунктика столько проблем ведь.

— Разве?

— Ну как минимум с машиной.

— Это не проблема, — хмыкнул Ле́рон.

— Ну как скажешь. А прическа тоже юношеский заскок?

— Да, тоже. К ней я шел дольше, много экспериментировал с волосами. Потом, когда стал носить черную одежду полноценно, остановился на этой прическе.

— Ты был эмо?

— Хах, нет. В юношестве эта прическа тоже что-то символизировала, конечно. Но ничего общего с какими бы ни было субкультурами я не имел. Сейчас же она просто осталась как память. Я, в общем-то, не очень люблю изменять своим привычкам. Поэтому не меняю ее, даже если она уже кажется не по возрасту. Мне комфортно.

— Само собой, для тебя же не имеет значение чужое мнение, — Алиса улыбнулась, в ее голосе совершенно не было никакой издевки. Ле́рон посмотрел на нее, тоже улыбнулся и кивнул. — А они крашеные?

— Нет, это мой натуральный цвет.

— Очень темный, почти черный. Я была уверена, что это краска. Ты и тут выделился, получается? Ведь насколько я знаю, финны преимущественно светленькие.

— Не совсем. Я бы сказал, пятьдесят на пятьдесят. Хотя настолько темный цвет, как у меня, и правда встречается крайне редко. Кстати, оба моих родителя были светлыми. Это тем более было удивительно. В детстве я даже думал, что я приемный. Хотел сделать тест на ДНК, но, когда появилась такая возможность, мне стало уже все равно.

— И ты до сих пор не знаешь, приемный ли ты?

— Знаю. Не приемный. Но обошелся и без теста.

— И как ты это узнал?

— Не важно, — Ле́рон снова взглянул на Алису и улыбнулся, тем самым смягчая свой ответ.

— Ну ладно, — Алиса решила, что пора сменить тему. — А ты в каком районе живешь тут?

— На севере.

— Да? Хм.

— Что?

— Да просто я почти уверена была, что ты в нашем районе живешь.

— Почему?

— Один раз видела тебя у нас во дворе. Летом, — Алиса посмотрела на Ле́рона, но он не повел и бровью.

— А где ваш двор находится?

Алиса назвала свой точный адрес и описание района.

— Понял. Был вариант снять квартиру там, но в итоге остановился на севере.

— Тогда понятно… А ты меня не помнишь?

— Нет. А должен был?

— Ну, ты меня точно видел тогда. Забыл просто, видимо.

— Видимо.

— Тебя-то легко запомнить с твоим тотал-блэк луком и оригинальной прической, — усмехнулась Алиса.

— Звучит, как сарказм.

— Нет, я серьезно. Прическа и правда оригинальная, мне нравится.

— Кстати, ты долго продержалась с расспросами про мою любовь к черному цвету и прическе. Обычно, их задают сразу. Можно сказать, это топ пять самых популярных вопросов, которые задают мне при знакомстве.

— Я тоже хотела спросить раньше, но стеснялась. Мне почему-то казалось, что это для тебя что-то очень личное. Даже несмотря на то, что при нашей первой беседе ты мне рассказал столько всего…

— Ладно, не оправдывайся, это просто замечание, не более, — рассмеялся Ле́рон. — Приехали.

Алиса выглянула в