Ошибка архитектора - Эйлин Торен

— Полагаю, что её милость будет проводить десятидневный аддихан, как жрица богини, отдавая честь усопшему и прося блага дому? — а вот служитель от Шэйли никак отстать не желал.

— Нет, не будет, — слишком резко ответил Иан.

— Но… — начал было гость.

— Шэйли болела, она ещё не восстановила силы настолько, чтобы десять дней себя так сильно ограничивать, — Верон постарался говорить мягче Иана. Шэйли же стала совсем бледной и испуганной. Её тёмные глаза были полны тревоги и сомнения.

— Аддихан не может нанести вред здоровью, всё как раз наоборот, — никак не унимался служитель и кажется ещё немного и оба Шелрана прижмут его, наплевав на всякие приличия и правила гостеприимства.

— О, правда? — воскликнула Ланира, приподнимая свою изящную бровь. — Вы хотите сказать, ваша святость, что десять дней стоя на коленях, выпивая только воду и съедая этот ваш кусок грубого хлеба, можно поправить здоровье?

— Эээ, да… — он встретился с ней взглядом и было понятно, что совершенно стушевался, попал под влияние красоты герцогини, которая виртуозно умела быть милой и одновременно с тем смертоносно ядовитой.

— То есть жрицы в храмах, которые ведут вечный аддихан, живут… сколько? И так же здоровы, как вот эти сельчанки — кровь с молоком? — она склонила голову слегка набок и повела рукой, словно указывая куда-то, определённо в сторону города. — Они рожают десять детей и выглядят так словно могут родить ещё столько же. Я правильно понимаю ваши слова?

— Ну… немного… — служитель начал заикаться.

— Не так? А как? — Ланира слегка нахмурилась.

— Дело же ещё в молитве, ваша светлость, — постарался сдержать лицо гость, но было видно, что получается это с невероятным трудом.

— О, сила обращения к богу. Да, — герцогиня сделала вид, что задумалась, прикусила губу. — А я слышала, что простые люди тоже могут так делать. А что даст, ваша святость, такой аддихан, например, мне?

— Оу, — гость воодушевился, но не понял, что попал в расставленные силки. — Можно попросить о благе, женской силе, эти слова в молитве обращённые к усопшему человеку веры, который был одухотворён и отмечен богами, а потому он встретится с ними и принесёт эти просьбы. Обычно дают семью, детей…

— Серьёзно? Всем? И тем, кто в храмах? — и вот уже невозможно было её остановить, потому что жернова стали перемалывать священнослужителя безжалостно и беспощадно. — Я думала, что детей без участия мужчины женщине как-то не получить. Но раз так. Я согласна, я буду десять дней усердно молиться, морить себя голодом. Есть этот очень печальный хлеб, поедая который, хоть вы и говорите так, но по-моему сложно выжить?

— Хлеб этот взрастила богиня, семена его её дар… — а гость всё пытался справиться, то ли был дурак, то ли действительно видел перед собой светлое создание, которое нужно было провести на истинную дорогу и заработать себе немного награды от богов.

— Стойте что? — и Верон видел, как она захлопнула капкан на шее служителя. Корпус её подался вперёд, лицо стало томным и таким невероятно притягательным, пуговица на этой проклятой рубахе расстегнулась и разрез стал глубже положенного, но Ланира не была бы собой, если бы это не выглядело соблазнительно, но при этом никто не смог бы указать на несоблюдение манер. — Я была не очень прилежной ученицей, особенно сложно мне давалось богословие, но я точно помню… Верон, поправь меня, дорогой, разве семена принёс не бог земледелия?

— Так, дорогая, — и конечно он был сейчас полон восхищения, потому что Лана действительно была непревзойдённым игроком и манипулятором.

— Но-но, — служитель старался не смотреть ей в область груди, но все равно глаза его нервно бегали, дыхание сбилось, он стал заикаться, пытаясь отвечать правильно и спокойно, — взрастила их богиня-матушка!

— О, он дал семя, она взрастила, — снова повела бровью герцогиня. Иан изо всех сил старался не рассмеяться, да и сам Верон тоже. — Как хорошо, что богословие изучают детьми, которые не имеют никаких иных знаний о мире и всё понимают буквально. Хотя поправьте меня, если в этом всё не очень буквально, или нет, куда уж очевиднее…

Иан закашлял, Ланира улыбнулась самой очаровательной и тем временем соблазнительной улыбкой:

— Я поняла, как это работает! — она просияла, потом перевела взгляд на супруга. — Верон, я держу аддихан, а ты в эти дни собираешь семя, а потом сажаем и… что ж раньше никто не говорил? Или я ошиблась опять, ваша святость?

Служитель подавился. Герцог улыбнулся и повёл головой.

— Только меня смущает — она всё поливала кровью и это прям совсем как-то жутко, — Лана снова перевела взгляд на гостя. — Можно без этого?

— Да, ваша светлость… — ответил то совершенно потерявшись, покраснев и кажется забыв обо всех приличиях.

— А обязательно приурочивать это к смерти священнослужителя? Или может есть какая-то сводка кто из них где почил, чтобы мы могли не один раз стараться, а то вдруг с первого не получится. Не уверена, что смогу сдержать себя от раннего посева, — и это был точный смертельный выстрел. Она попала в цель, окончательно уничтожив служителя веры.

Верон с трудом сдерживал себя, чтобы не рассмеяться, как и Иан, который всё время кашлял, извиняясь, делая вид, что подавился. Шэйли и Ния хлопали глазами, наблюдая за всеми ними, и были сейчас растерянными и озадаченным, сторонними наблюдателями. Ланира же осталась бесстрастной и спокойной.

— Ниилла, милая, — не дожидаясь ответа священнослужителя обратилась она к сестре Шелранов, сидящей рядом, — а пойдём пить чай? Думаю стоит оставить мужчин в их рассуждениях, которые слишком сложны для понимания женщин.

И боги, как это было сказано, словно последнего уничтожительного выпада было недостаточно.

— Можно пить чай без обеда? — удивилась Ния, радостно и перевела взгляд на Верона, как на старшего в семье.

— Конечно! Да, ваша светлость? — обратилась к нему же герцогиня.

— Да, Ния, конечно можно, — ответил на это герцог. — Идите с её светлостью.

— Шэйли, солнышко, пойдём? — и хотя девушка была сконфужена таким внезапно мягким обращением к ней со стороны Ланиры, но всё же была счастлива покинуть обед. — Не пристало думать о таких вещах благочестивым дамам. И слушать такое тем более.

И женщины выплыли из столовой. А священнослужитель оказался на грани истерики.

— И что ты устроила? — спросил он, присоединяясь к ней в комнате, во время отдыха после трапезы.

— А что не так? — спросила Лана. — Кажется я была максимально внимательной и участливой.

— А пуговица?

— Это было не специально, — она склонила голову к плечу и подняла брови вверх. — Просто так сложилось.

— Идеально, — ухмыльнулся Верон. — Служитель сказал, что