Ошибка архитектора - Эйлин Торен

— Работала, — ответила Эйва, не открывая глаз.

— И что делала? Играла?

— Шутишь? — рассмеялась она. — Играла… нет.

— Почему? — он глянул на неё. — Ты красивая.

— Я сцены боюсь, — Рэндан нахмурился, а Эйва хихикнула и открыла глаза. — Вообще это странно. На самом деле я в театре родилась.

— Родилась?

— Да, — она развернулась и легла на живот, опираясь на руки, чтобы видеть его. — И я там всё делала. Всё. Убирала, готовила, делала декорации, шила костюмы, помогала с образами актёров и актрис. Даже как-то пришлось быть суфлёром. Но сцена…

Она склонила голову, задумалась чему-то своему.

— Я даже, когда убирала на ней, то поворачивалась к залу спиной. Потому что, если видела зал, даже пустой, то в моей голове он заполнялся людьми и это меня ужасно пугало, — пожала плечами Эйва. — Мастер Одэйн всегда хвалил мою память, даже пытался побороть мою боязнь, потому что считал, что актрисой я буду неплохой, но увы…

— Стой, Одейн? — уточнил Рэндан. — Драматург?

— Да. Знаешь его пьесы?

— Конечно, — ответил он. Да все знали кто это — один из самых известных писателей в их королевстве. Его пьесы ставили как в Королевском театре, так и во всей стране, комедии порой играли даже в захудалых трактирах странствующие артисты.

— Видел? — спросила она.

— Читал, — ответил Рэндан.

— Читал? — она склонила голову набок.

— В театрах как-то не довелось побывать, — он пожал плечами.

— И как тебе?

— Ну… "Кукловод" хорош, а так… — он нахмурился, пытаясь вспомнить, что там ещё читал достойное.

— Подожди, Рэндан, "Кукловод"? — удивилась Эйва. — Трагедия Одеэйна "Кукловод"?

— Да, а что?

— Она тяжёлая, сложная…

— А я слишком туп, чтобы сообразить?

— Нет, нет, — она помотала головой и стукнула его. — Дуралей! Нет! Просто ты знаешь, что её никогда не ставили на сцене? Лайнан, ну Одэйн, считал, что она не для всех, а что до руководителя театра, графа Рийна, то он вообще сказал, что это слишком.

— По-моему, отличная пьеса, — хмыкнул он. — Как в жизни всё.

— В ней все были несчастны и умерли! — заметила Эйва.

— Я ж и говорю — как в жизни.

Она усмехнулась.

— Где ты её читал?

— У Бэлта были две книжки Одейна — одна с комедиями, а другая с трагедиями. И понятно, что парни на войне не хотели читать трагичное что-то, хватало вокруг — брали комедии. Оставалась вторая.

Эйва рассмеялась.

— А ещё мне нравилась "Восстание короля", — сказал Рэндан, вспоминая название другой пьесы и Эйва кивнула. — И там была маленькая рыжая девочка, неунывающая такая. И она выжила, хотя не была главным персонажем в очевидном понимании, но на деле была. И кажется я знаю, кто эта девочка.

— Брось, — она мотнула головой и опустила её вперёд, отчего волосы закрыли её лицо. — Он писал про всех. Все герои были в театре. И я просто одна из многих.

— Конечно, Эйва, конечно, — и он запустил руку в её волосы, чтобы открыть лицо.

— Правда, Рэндан, — улыбнулась она, и прижалась к руке, которая погладила её щёку. — Но мне нравилось смотреть, как он пишет. Я хранила черновики и рисовала на них костюмы героев.

И вот это его тоже в ней сводило с ума — такая робкая скромность, пугливая. Словно её слишком много били, что она каждое такое проявление тепла и участия принимала с такой благодарностью, что щемило внутри до боли. Он потянул её на себя, стараясь доказать, что она заслужила тепло и нежность.

— Что вы с Бэлтом сделали, что бегаете? — спросила Эйва, когда его голова лежала на её коленях.

— Ну, Киннан же сказал, что дезертиры, каторжники… — попытался отшутиться Рэндан хотя безумно захотелось ей рассказать, несмотря на то, что никому не рассказывал.

— Перестань, я в это не поверю, — она мотнула головой, её пальцы гладили его голову и кажется он сейчас урчать начнёт от удовольствия… дожил!

— Почему? — спросил он.

— Ты не похож на человека бегающего от войны и воинской службы, и от работы, даже, если она каторжная, — пояснила Эйва. — Что случилось, Рэндан?

Он вздохнул:

— Хм… — зажмурил один глаз, — после войны уже, в одном кабаке, два служивых поругались между собой. Случилась потасовка, как это бывает обычно — начали двое, а закончили с десяток. И в этой потасовке, те двое — один убил второго. Нечаянно, правда. И убитый был мерзким человеком. Но, тут правда одна.

Он пожал плечами, потому что на деле всё было правильно.

— Разбираться стали, а концов найти не смогли. А я был в том кабаке, и впервые кажется в драке не участвовал, — и Рэндан ухмыльнулся. — Хотя я всегда за, морды-то почистить — милое дело.

Эйва повела головой и улыбнулась.

— Но так получилось, что с убитым у меня ещё в войну закус был, вот мне и припомнили. Взяли меня и повесили убийство.

— А тот человек? — спросила она. — Кто убил?

— Ну, а кто ж на себя будет наговаривать? Так-то в расследовании всё шло не очень — все свидетели пьяны были, никто ничего не помнил, а я не сознавался. Следователи посчитали, что хотя меня знало человека два из свидетелей, но они все меня выгораживают — в полку уважали меня. Но гончие не сдавались, — он поморщился, вспоминая тюрьму и допросы. — Обмяли меня всего, а в итоге ничего — ни признания или того, чтобы кто-то на меня показал. Ну и решили — лет десять каторги и хорошо.

Она вдохнула, нахмурилась и прикусила губу в сожалении.

— Это ничего, я бы справился, ты права — от работы никогда не бегал. А на каторге, разве что еда так себе, а условия не хуже, чем на войне.

— И что случилось?

— А почти перед вынесением приговора приехал в расположение следователь уже из королевской гвардии. Проверяли работу военного трибунала тогда, было серьёзно. И моё дело прям под руку ему и попало. Снова дознания начались, но хотя не поменялось ничего, меня на трибунал привели и приговорили к расстрелу.

— Что? — и шокирована она была так искренне, что ему стало забавно. — Но, а тот, что был виновен? Он знал, что тебя должны расстрелять вместо него?

— Знал.

— И ничего не сказал?

— Я его понимаю, — ответил Рэндан очень сдерживаясь, чтобы не улыбаться, но Эйва была такой милой в своём гневном удивлении.

— Понимаешь? — нахмурилась она ещё больше.

— Ну, у него дом, супруга, детки, есть куда возвращаться, надо дальше жить. А я перекати-поле — не было ничего и… — мужчина привёл, по его мнению, весомый довод, — он