Интрижка - Кристен Эшли

Я пошла к дому, сняла (ухмыляясь) сапоги у двери и вошла внутрь.

Собаки бросились ко мне.

Мой племянник в нагруднике сидел на высоком стуле у кухонного островка, а сестра склонилась над ним, запихивая ему в ротик кашу.

Адди повернула голову ко мне.

— Возможно, ты видела, как Джонни подъехал и… — начала я.

Она выпрямилась.

Брукс завизжал, когда его еда ускользнула от него.

— Да, — подтвердила Адди. — Он постучался в дверь. Я сказала ему, что ты в конюшне. Не сказав ни слова, он повернулся и зашагал к конюшням. И сказать, что мужчина умеет преследовать, значит ничего не сказать. Я наблюдала за ним, признаюсь, с жадным восхищением, пока он не исчез за углом. Он казался раздраженным и встревоженным. Сначала я обратила внимание на его встревоженность, но потом забеспокоилась о его раздражении. Поэтому пошла убедиться, что у тебя все в порядке. И просто хочу сказать, что никогда не смогу развидеть то, как горячий парень прижимает тебя к стене конюшни.

В груди стало тесно.

— Хотя, — она наклонилась к Бруксу и сунула ему в рот еще каши, — после того, как глазные яблоки перестали гореть, объективно я увидела, что зрелище было очень жарким, и я рада за тебя.

— Он почистит стойла и проведет день с нами, — тихо сообщила я.

Она снова повернула голову ко мне.

— Хорошо, — просто сказала она.

— Это было не из-за женщины. А из-за его собаки.

— У тебя есть время, пока он не закончит в конюшне, чтобы посвятить меня во все то, о чем ты не хотела говорить вчера и о том, что скрывала за вечер до. Но хочу сказать, от меня не ускользнуло, насколько ты ему нравишься. Ты просто не замечала этого, пока он не прижал тебя к стене конюшни. И все же я хочу знать всю подноготную, так что принимайся за завтрак, Из, и выкладывай.

— Как думаешь, он захочет оладий или яичницу? — Я подумала секунду и добавила еще варианты: — Или вафли, или французский тост?

— Когда я утром включила звонок на твоем телефоне и увидела, что он написал двенадцать раз и позвонил одиннадцать. Полагаю, этот мужчина съест опилки, если ты ему их подашь.

Двенадцать сообщений.

Одиннадцать звонков.

Так чертовски хорошо, и так чертовски мощно, и так чертовски все.

Возможно, Адди права.

Я улыбнулась ей.

Она закатила глаза.

— Избавь меня от посткоитального блаженства, готовь и вводи в курс дела. Такой мужчина вычистит два стойла меньше чем за двадцать минут.

Это могло быть правдой.

Так что я приступила к работе (выбрала оладьи).

И рассказывала сестре о том, что происходит.

Но я не могла сдерживать или даже скрыть свое блаженство.

***

Джонни

Джонни вышел из душа и потянулся за полотенцем.

Его взгляд упал на банку на ванне.

Она простояла там так долго, что он ее даже больше не замечал.

Но теперь он ее увидел.

Взъерошив волосы полотенцем и наспех вытерев тело, он обернул полотенце вокруг бедер.

Закрепив его, подошел к банке.

Рейнджер встал с коврика под одной из раковин и приблизился к нему.

Джонни взял банку, но наклонился и свободной рукой почесал пса по голове.

Затем пошел на кухню, его собака следовала за ним по пятам. Открыл шкаф, где стояло мусорное ведро, и бросил туда банку.

Закрыв дверцу, наклонился к собаке.

Джонни схватил его за голову и спросил:

— Хочешь пойти со мной к Иззи?

Рейнджер попытался лизнуть его в лицо.

Джонни улыбнулся.

— Я позвоню ей. Узнаю, не будут ли Демпси и Вихрь против компании.

Он потрепал Рейнджера по голове и вернулся в ванную за джинсам, лежавшими на полу. Достал из них телефон, позвонил Из и не удивился ее ответу.

Поэтому он провел расческой по волосам, ненес дезодорант, надел чистые боксеры, джинсы и футболку, натянул носки и ботинки и схватил бумажник, телефон и ключи.

Затем они с Рейнджером направились к грузовику, чтобы вернуться к Иззи.

Глава 11

Ты

Иззи

УСЛЫШАВ звуки потолочного вентилятора, я открыла глаза и увидела коричневые простыни.

Повернувшись, у балконных перил я увидела Джонни, в спортивных штанах и больше ни в чем, держащего кружку кофе.

Рейнджер лежал у его ног.

Пес и мужчина выглядели уютно в утреннем покое.

Точнее пес и мужчина выглядели уютно в утреннем покое, пока Джонни не повернул голову и не посмотрел на меня через окна.

Затем он поднял свободную руку и поманил пальцем, тоже меня.

Как загипнотизированная, я откинула одеяло и перекинула ноги через край, вытаскивая себя из кровати. Я брела, как во сне (потому что, в основном, так и было), к двери и вышла наружу.

Рейнджер вскочил и подбежал ко мне, и я несколько рассеянно трепала его по голове, направляясь к Джонни.

Он протянул руку.

Я подошла к нему и прижалась к его груди.

Его рука обвилась вокруг меня, но продолжила двигаться, задирая футболку, которую я надела, прежде чем рухнуть в его кровать, а затем она скользнула вниз, и пальцы пробрались мне в трусики.

Я вздрогнула.

Он поставил кружку с кофе на перила.

— Ты вырубилась, spätzchen, — пробормотал он вместо «доброго утра».

— Я плохо спала последние пару ночей, — объяснила я.

— А прошлой ночью ты хорошо спала?

За день до этого я многое узнала о Джонни Гэмбле.

Я узнала, что он обладал сообразительностью и в остроумии мог сравниться с Адди, часто даже лучше, чем она.

Я узнала, что он не только чистил стойла, но и мыл посуду, наливал напитки без просьб и оказался отличным су-шефом, когда вы