Я – твой должник  - Софи Кинселла

– Главное, конечно, в компьютере, – объясняет Ханна, включая свет. – Это так… Дополнительно.

– Главное – в компьютере? – слабым голосом повторяю я.

Ничего удивительного, что у Тима крыша поехала. Мне и то нехорошо стало. Я, конечно, в детях не разбираюсь, но это явно ни в какие ворота.

– Ханна… – начинаю я и умолкаю. Черт, как бы это сказать? – Ханна… А зачем?

– Что зачем? – с несвойственной ей резкостью огрызается Ханна. Ее наконец проняло.

Я беру ее за руки и держу, пока она не поднимает на меня глаза. Какой у нее усталый вид. И измотанный. Моя сильная, спокойная умница-подруга так уязвима. Когда она смеялась последний раз?

– Ты не составила список всего, что понадобится, пока у ребенка не будет отдельного дома? – мягко поддразниваю я. – Ничего из праздников не забыла? Смотри! А совершеннолетие где? Ну-ка, пошли, погуглим, что там нужно!

Щеки Ханны слегка розовеют.

– Ты же знаешь, я люблю все дела расписывать, – бормочет она.

– Знаю, – киваю я. – Ты на этом сдвинута.

– Ничего я не сдвинута! – Ханна до глубины души потрясена таким словом. На лице у нее написано: «Я профессионал с мебелью от Джона Льюиса! На чем я могу быть сдвинута?!»

– Немного все-таки есть, – не отступаю я. – И тебе это не идет на пользу. И Тиму тоже.

Я выпускаю ее руки и указываю на комнату.

– И уж точно это не на пользу ребенку, потому что при таком размахе он никогда не родится.

– Я же просто… готовлюсь к трудностям. – Поникшая Ханна опускается на кровать. – Не понимаю, как это у других получается!

– Веками получалось. – Я подсаживаюсь к ней. – Обходились же как-то без списков в каменном веке?

– А если не обходились? – Глаза Ханны вспыхивают. – А вдруг наскальные рисунки – это и есть списки? Раздобыть ужин. Убить мамонта. Разделать медвежью шкуру.

Я фыркаю, и некоторое время мы сидим молча. Потом я поднимаю глаза.

– Ханна, а у кого-нибудь из твоих друзей есть ребенок?

– Ну… Вроде нет, – признается Ханна после раздумья. – Хотя у пары человек на работе, кажется, есть. И однажды я держала его на руках.

– Ты однажды держала на руках ребенка? – не веря ушам, переспрашиваю я. – А это все ты откуда откопала?

Я указываю на карточки.

– В Интернете. И в книжках. У меня есть это в списках – познакомиться с настоящими мамами, – защищается Ханна.

– Отлично, – говорю я. – У Николь полно подружек с детьми. Давай ты поговоришь с кем-нибудь из них, узнаешь, что нужно на самом деле? Заодно Тима с собой захватишь. Может, тогда у вас появится ребенок, а не список дел.

– Да, – отзывается Ханна.

Вдруг у нее вырывается тяжелый вздох. Она оглядывает комнату так, словно видит ее впервые в жизни.

– Да, – повторяет она. – Было бы хорошо. И вообще прекрасно. Спасибо, Фикси. Я позвоню Николь.

– Хочешь, я с ней поговорю? – вызываюсь я. – Тебе так легче будет?

– Нет, я сама.

Узнаю Ханну. Она вроде меня: что-то нужно – делай сама.

– Вот и хорошо. – Я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю. – Вам с Тимом обоим станет легче.

– А ты? – Ханна смотрит на меня. – Я ведь так и не спросила…

– Да пустяки, – поспешно перебиваю я. – Даже рассказывать не о чем. Все прошло.

Минуло почти две недели с тех пор, как я отличилась в «Фолдс Плейс». Джейка с Лейлой я видела только на следующее утро, а о Райане и вовсе не было ни слуху ни духу.

– Ты знаешь, что я по этому поводу думаю, – говорит Ханна.

И я киваю: знаю. Мы уже все сказали друг другу.

Тим должен вскоре вернуться с работы, и скорее всего, им с Ханной предстоит долгий разговор. Поэтому лучше мне откланяться, хотя подруга и предлагает остаться на ужин. Я выхожу из ее дома на такой холод, что у меня перехватывает дыхание. Выдался рекордно холодный октябрь, даже снег обещают.

Грег в восторге. То и дело выходит на улицу, любуется серым небом и щеголяет выражением «снежный апокалипсис». Бо́льшую часть дня я отбиваюсь от предложений закупить балаклавы, санки и бутылочки для мочи (это еще что?!) из его любимого спортивного каталога.

– Ты погоди! – твердит он по двадцать раз в день. – Увидишь, какой спрос будет.

Чем больше Грег наседает, тем сильнее я упираюсь: не бывать у нас бутылкам для мочи, никогда в жизни. Пусть хоть грянет снежный апокалипсис. И пусть этими бутылками пользуются в полярных экспедициях – знать ничего не хочу.

Хотя должна признаться: я задумалась, а бывают ли дамские. И я бы спросила Грега, но боюсь, что получу откровенный и честный ответ, который никогда не сотрется из памяти.

Я бодро шагаю по Хаммерсмит, и на подходе к метро раздается звонок от Дрю. Тысячу лет его слышно не было.

– Дрю! – кричу я. – Как ты?

– Я-то хорошо, спасибо. – Голос у него озабоченный. – Николь случайно не с тобой?

– Нет, – с удивлением отвечаю я.

– Пытаюсь до нее дозвониться, но она не отвечает.

– Может, телефон сломался, – осторожно говорю я. – Или еще что-нибудь.

– Да, может быть. – Дрю вздыхает, и наступает пауза. Довольно дорогая: он звонит из Абу-Даби.

– Дрю, – набравшись решимости, говорю я. – Точно все хорошо?

– Не совсем, – выдавливает он. – Тут такая штука. Николь все обещает приехать в Абу-Даби и меня навестить. Обещает билеты на самолеты купить. Но не покупает. Ты не в курсе, у нее какие планы?

– Нет, – признаюсь я. – Мы вообще редко общаемся.

– Я понимаю, что она по уши в делах, – продолжает Дрю. – Лицо «Фаррз», йога, все такое. Поверь, Фикси, я уважаю Николь. И горжусь ею. Но когда я сюда приехал, мы договаривались, что она меня навестит. Уже сколько месяцев прошло!

– Может, планы у нее есть, просто она со мной еще не делилась, – увиливаю я.

– Резонно, – вздыхает Дрю. – Ладно, извини, что побеспокоил.

Он отсоединяется, а я, нахмурившись, плетусь дальше. Николь никогда не заикалась об Абу-Даби. И если вдуматься, то это странно. В чем проблема – съездить к мужу, по которому так тоскуешь?

Я напоминаю себе, что чужая душа – потемки и лучше в отношения других людей не лезть, но тут мой телефон гудит снова: пришло сообщение. Наверное, от Ханны или Дрю? Но нет, это он. Себ. И всего одно слово: