Прелестная Ромина - Барбара Картленд

Он говорил так убедительно, что на долю секунды Ромине показалось, как в жестоких глазах пожилого египтянина промелькнуло что-то вроде понимания. Но только на долю секунды. Потому что он, повернувшись к своему молодому напарнику, спросил:

— Что нам теперь с ними делать?

— Хозяин, он опускал руку в один из наших садков…

— Значит, я все-таки не ошибся. Вы и есть Никойлос. Тот самый Никойлос, — не скрывая торжества в голосе, протянул пожилой египтянин. — А знаете, в Каире меня настоятельно предупреждали, что вы попытаетесь вернуться.

— Но послушайте! — изображая искреннее нетерпение, воскликнул Мерлин. — Я не понимаю, о чем вы… Если до сих пор нам не верите, пошлите одного из своих людей в «Империал». Это ведь совсем рядом. Кстати, руководителя нашей группы зовут Рен.

Молодой египтянин мрачно заметил:

— Хозяин, он пытался вытащить оттуда одно из растений.

— Да ничего я не пытался! — возмущенно возразил Мерлин. — Просто испачкал руку, когда перелезал через вашу чертову стену, и хотел ее сполоснуть, только и всего!

И снова Ромине показалось, что в глазах старика промелькнуло что-то вроде доверия.

Молодой египтянин угрожающе шевельнул револьвером.

— Простите, хозяин, но он слишком много говорит. И наверняка врет! Как меня в свое время учил отец: хороший неверный только мертвый неверный… Может, лучше сначала утопить их, а потом выбросить в Нил? К утру их течением отнесет километров за десять-пятнадцать, и никому в голову не придет связать их с нами… Все будет выглядеть как несчастный случай…

— За что? — воскликнула Ромина. — Мы ведь не сделали вам ничего плохого!

Пожилой медленно наклонился, поднял с пола паспорт Мерлина, еще раз внимательно его осмотрел.

— Такие теперь может изготовить любой школьник, — презрительно заметил молодой.

Ромина бросила на него быстрый взгляд.

Его лицо кого-то напоминало. Но кого?.. И тут ее словно озарило — Таху! Такой же овал лица, тот же разрез глаз, тонкие губы, жестокая кривизна ехидного рта… Неужели его родной брат?

Тем временем оба египтянина отошли в сторону и начали оживленно что-то обсуждать. По тому вниманию, с каким к их разговору прислушивался Мерлин, было ясно, что он все понимает.

Наконец молодой египтянин резко повернулся к охранникам, молча стоящим у двери, и громко приказал:

— Обыщите его!

Мерлин молниеносно сунул правую руку в карман, но не успел — двое здоровенных мужчин крепко держали его за руки и плечи, а третий достал пистолет.

— Вот это да! Оружие! С каких это пор обычные туристы носят с собой пистолеты? — не скрывая торжества, выкрикнул молодой египтянин.

Пожилой, подойдя вплотную к Мерлину, изо всех сил ударил его по лицу.

— Значит, все-таки Никойлос!

— Нет, не Никойлос! — хладнокровно ответил Мерлин. — Что касается пистолета, после войны я никогда с ним не расстаюсь. Особенно в таких странах, как ваша.

Египтянин опять ударил Мерлина, на этот раз кулаком, в кровь разбив ему щеку кольцом. Кольцом со змеиной головкой и тремя крохотными жемчужинками… Точно таким, как Мерлин носил в потайном карманчике своего портмоне. Он также обратил на него внимание и, очевидно, принял какое-то новое решение, потому что совершенно иным тоном произнес:

— Ладно, игра окончена… Освободите мне руки, и я покажу вам кое-что интересное.

Молодой египтянин презрительно хмыкнул:

— Еще один пистолет?

— Нет, куда более важное… Кольцо. Но не просто кольцо, а точно такое, каким вы только что разбили мне щеку. — Он немного помолчал, давая им возможность получше понять смысл его слов. — И кроме того, расскажу вам кое-что интересное… Ну что, будем разговаривать или оставим все, как есть?

На лице пожилого египтянина появилось выражение явного интереса. Он повернулся к охранникам и властным жестом приказал отпустить пленника.

Мерлин, пошевелив плечами, достал из внутреннего кармана портмоне и вытряхнул из него себе на ладонь то самое кольцо.

— Вот посмотрите!

— Он наверняка его украл! — с негодованием воскликнул молодой.

— Вы ошибаетесь, уважаемый, — не повышая голоса, возразил Мерлин. — Не украл и даже не нашел. Мне его вручили! Причем с определенной целью.

— С определенной целью? Какой?

— Мне было поручено явиться сюда, чтобы войти в контакт с вашим хозяином и передать ему деловое предложение от… — Мерлин чуть помолчал, затем Для пущей важности слегка понизил голос, — от некоего американского синдиката.

— Не верю! Ни одному слову! — злобно выкрикнул молодой египтянин. — Он врет, все врет!.. Сначала назвался Робинсоном, а теперь оказывается, он никакой не Робинсон, а Никойлос…

— Вы опять ошибаетесь. Я не Никойлос. И к тому же сейчас не важно, кто я на самом деле… Вообще-то я пытался связаться с вашим шефом еще там, в Лондоне, но по каким-то причинам не смог и решил попытаться сделать это здесь.

— Вранье, — настойчиво повторил молодой. Однако пожилой египтянин на этот раз заинтересовался, казалось, по-настоящему.

— И кто же вам в таком случае передал это кольцо? — после долгой паузы спросил он.

— Этого я вам пока сообщить не могу. Извините, конечно, но не имею права. Единственное, что мне позволено говорить, — то, что он один из ваших людей… Но средства за нашим деловым предложением стоят немалые, можете не сомневаться. Ведь у нас в Америке счет деньгам идет на ином уровне… Скажем, как насчет… миллиона долларов? Для начала, конечно…

Ромина заметила в глазах молодого египтянина с отвратительным лицом огонек жадности.

— Кто вас послал? — спросил он. — Назовите имена, иначе мы не сможем вам поверить… — Он злобно оскалился. — И если это все-таки случится, думаю, вам не надо говорить, что вас ждет!

— Боюсь, это имена настолько значимых людей, что вам их лучше не знать. — Мерлин принял на редкость важный вид. — И назвать их я смогу только хозяину… Впрочем, если вам это не интересно, мне не остается ничего другого, кроме как вернуться в Америку и все рассказать моим хозяевам…

Молодой египтянин с лицом законченного мерзавца, как у своего «брата», громко рассмеялся. Явно стараясь, чтобы его хохот звучал как можно смелее и вызывающе.

— Зря волнуетесь. Именно это вам сейчас меньше всего грозит.

— А я не волнуюсь, — с непонятной для Ромины уверенностью произнес Мерлин. — И предлагаю вам сделать следующее. Вы отводите меня к своему шефу, я рассказываю ему суть нашего предложения, возможно, с именами и даже адресами, чтобы можно было проверить. А уж потом пусть он сам решает, что снами делать… Повторяю, он и только он, а не его шестерки…

Мерлин говорил настолько убедительно и, главное, с откровенным презрением, что молодой египтянин уже занес было руку для удара, но пожилой не дал ему этого сделать.