Тепло наших сердец - Нора Робертс

— Отлично выглядишь, Дана. — Джордан провел рукой по ее волосам, и она инстинктивно отдернула голову.

— Убери лапы. Нет, я здесь не живу. Что тебе нужно?

— Свидание с Джулией Робертс, джем-сейшн с Брюсом Спрингстином и его группой, а еще холодное пиво. А тебе?

— Узнать подробности твоей медленной, мучительной смерти. Что ты здесь делаешь?

— Очевидно, раздражаю тебя. Но это приятное дополнение. Флинн дома?

Не дожидаясь ответа, Хоук обогнул Дану и прошел в гостиную. Мо приподнялся и настороженно зарычал.

— Правильно, Мо! — радостно воскликнула Дана. — Взять его!

Нисколько не обеспокоенный перспективой нападения огромной собаки, Джордан присел на корточки.

— Значит, это и есть знаменитый Мо?

Забыв о душевной травме вследствие посещения ветеринара, пес вскочил. Он прыгнул на Джордана, водрузил передние лапы ему на плечи и приветливо облизал.

Дана лишь скрипнула зубами, когда к счастливому лаю Мо присоединился смех Джордана.

— Ты большой парень, правда? Только посмотрите на эту морду! — Он взъерошил шерсть Мо, почесал пса за ушами и перевел взгляд на Флинна. — Как дела?

— Нормально. Не думал, что ты приедешь так быстро.

— Появилось немного свободного времени. Пиво есть?

— Конечно.

— Не хотелось бы прерывать вашу чрезвычайно трогательную встречу, — голос Даны ледяными стрелами вонзался в затылок Джордана. — Но какого черта он здесь делает?

— Хочу провести пару недель с друзьями в родном городе, — вместо Флинна ответил сам Джордан и обратился к товарищу: — Не возражаешь, если я остановлюсь у тебя?

— Нет, конечно. — Флинн наконец встал с дивана. — Как я рад тебя видеть!

— Ничего не изменилось. Большой дом. Классная собака. Плохой диван.

Флинн со смехом обнял друга.

— Я правда рад!

Дана смотрела на обнявшихся взрослых мужчин, и ее сердце на мгновение смягчилось. Как бы она ни относилась к Джордану Хоуку — а список ее претензий был длинным, — он всегда был верен Флинну. Не просто друг — почти брат.

Но затем взгляд этих ярких синих глаз остановился на ней, и сердце Даны снова окаменело.

— Как насчет пива, Дылда? Мы можем сыграть в игру «воспоминания», и ты расскажешь мне, как умудрилась влипнуть в эту историю с поиском выдуманных ключей.

Дана бросила на брата осуждающий взгляд, затем высоко подняла голову.

— В отличие от вас двоих, у меня есть дела.

— Не хочешь взглянуть на картину?

Эти слова ее едва не остановили, но Дана не позволила любопытству взять верх, чтобы не испортить уход. Не оглянувшись, она прошла прямо к входной двери и выскочила из дома.

Да, ей есть чем заняться. И первое, что она сделает, — вылепит восковую куклу Джордана Хоука и воткнет булавки в чувствительные места.

— Тебе обязательно злить ее? — спросил Флинн.

— Дану бесит одно мое присутствие. — Произнося это, он почувствовал неприятную пустоту внутри. — Почему она здесь не живет? В доме достаточно места.

— Не хочет. — Флинн пожал плечами и повел гостя на кухню. — Желает иметь собственный угол и все такое. Ты же знаешь Дану. Если она что-нибудь вбила себе в голову, спорить бесполезно.

— Это ты мне рассказываешь?

Чтобы успокоить крутившегося под ногами Мо, Флинн достал собачью галету и бросил псу, а затем открыл пиво.

— Ты привез картину?

— Да. Только не представляю, чем она поможет.

— Я тоже. Надеюсь, Мэлори что-нибудь поймет.

— И когда же я увижу эту Мэлори? — Джордан прислонился к кухонной стойке.

— Не знаю. Скоро.

— Мне казалось, время у вас ограничено.

— Да, да. Осталась всего пара недель.

— Проблема, приятель?

— Нет. Возможно. Все так запуталось! Это слишком быстро становится серьезным. Ничего не соображаю.

— Какая она?

— Умная и в то же время забавная. Сексуальная…

— Ты поставил сексуальность на третье место. — Джордан взмахнул бутылкой. — Это серьезно. Что еще?

— Мэлори очень целеустремленная, я бы так это назвал. — Флинн расхаживал по кухне из угла в угол. — Организованная. Честная. Не склонная к фантазиям. Да, именно не склонная к фантазиям, поэтому ее участие в этой истории с ключами переводит сию в разряд реальных, как ни дико это звучит. У нее голубые глаза. — Хеннесси вздохнул. — Большие голубые глаза.

— Самое главное опять в конце списка. Ты в нее влюбился.

Флинн поежился и, чтобы скрыть смущение, поднял бутылку с пивом.

— Есть разные степени влюбленности.

— Справедливо, но если ты так переживаешь, значит, уже увяз по колени и тебя затягивает дальше. Может быть, позвонишь ей? Пусть придет взглянуть на картину. А я взгляну на нее.

— Лучше отложим до завтра…

— Ты ее боишься. Значит, уже по пояс и погружаешься все глубже.

— Заткнись! Просто мне в голову пришла одна идея: пусть Брэд притащит сюда свою картину, и мы втроем как следует рассмотрим обе работы. Попробуем что-нибудь понять — без женщин.

— Согласен. У тебя поесть что-нибудь найдется?

— Вряд ли. Но мы сейчас закажем по телефону. Вот ассортимет и номера. Выбирай.

— На твое усмотрение. Я схожу за вещами.

Все почти так же, как во времена их юности… Если не считать того, что гостиная, в которой они расположились, сейчас стала частью его дома, а не родительского.

Обед выбирал Флинн, поэтому сегодня у них была итальянская кухня. К пиву прибавилась бутылка виски, которую принес Брэд.

Картины стояли у стены рядом друг с другом, а трое друзей расположились на полу. Мо занял диван.

— Я плохо разбираюсь в искусстве… — начал Флинн.

— …но можешь сказать, что тебе нравится, а что нет, — закончил за него Брэд.

— Не будем опускаться до банальностей.

— На самом деле все так и есть, — поддержал друга Джордан. — Искусство по природе своей субъективно. Есть «Банка супа» Уорхола, есть «Расплавленные часы» Дали, есть «Джоконда» да Винчи. У каждого свое представление о прекрасном.

— Невозможно сравнивать «Кувшинки» Моне с «Женщиной в голубом» Пикассо, как невозможно сравнивать Хэммета со Стейнбеком. Все разное — замысел, стиль, техника.

Флинн в притворном ужасе закатил глаза и повернулся в Брэду.

— До того как вы двое залезли в эти интеллектуальные дебри, я хотел сказать, что, на мой взгляд, эти две картины написаны одной рукой. Или один из художников имитировал стиль другого.